Последней мыслью дня стало вот что: Миранда извела себя дурацкими голодовками. Её иммунитет развалился. И почему-то апельсинов она не заказывала. Неужели не слыхала об изобретении доктора Полинга? ... Да и вообще была ли она так уж образованна? В Ледимонте их, поди, только банты завязывать учили для открытки красиво надписывать, а в художественном училище и подавно не до книжек...

За четверг я дочитал "Портрет"...........................................................................

В пятницу Мэриан была уже совсем здорова и, рассекая по дому, хвасталась своим лёгким, глубоким дыханием, а меня всё сильнее плющило. В панике я непослушными пальцами взломал ампулу пенициллина и немедленно выпил...

Гадость несусветная! Меня вырвало. К счастью, рядом стоял таз с остывшим за ночь горчичным отваром.

– Ой, дурак!
– вздохнула моя санитарка и утащила грязную посудину.

Я решил сдаться, дать болезни убить себя. Глотаю последнюю пилюлю - и всё. Пить буду, а есть - уже нет.

К вечеру накатила смертная тоска. Попросил Мэриан надеть синий мирандин свитер и рассказать мне сказку.

– Про что?

– Про старика-водядого.

– О`кей, - она забралась ко мне на постель, сложила руки на коленях, - Жил-был молодой король, только что в должность вступил после отца. И вздумалось ему провести в своей земле учёт всего и вся: и население записать, и дома пересчитать, и скот, и птицу, и мельницы, и мосты; и дороги измерить вширь, и леса-поля - по площади, и реки-озёра - в глубину. Колесил он так по стране больше полугода со свитой секретарей, составлял перечни, карты и диаграммы.

Вот у самой границы в дремучей чаще он нашёл круглый каменный колодец, открыл и опустил лот, но какая-то сила рванула его на дно, а из дыры вылез старик-водяной, злой, что покой его нарушили. Король объяснил, что просто собирает сведения о своих владениях, а старик ответил, что вся вода принадлежит только ему, если же кто не верит, то он в единый миг осушит все водоёмы государства до последней лужи, только пруд у главного дворца оставит полным, но вода там будет чёрной и горькой. А для возвращения рек, озёр и ручьев нахальный смертный должен бросить в тот последний пруд то, чего он в своём хозяйстве не знает.

Король показал старому бесу свои реестры, я, мол, всё у себя знаю, но вспомнил, что давно не был в столице и поспешил домой. Встретила его королева с младенцем на руках - это родилась недавно принцесса, и уже дюжина соседних королевичей к ней сватается.

– Придётся отказать всем, - сказал новоявленный отец и со слезами рассказал о проклятии водяного.

– Так это не все наши новости, благоверный мой государь, - молвила королева, - У нас тут много что ещё произошло. Вот, например, мука, с прошлого года долежавшая, зачервивела, да в амбаре изловили десять крыс, да каретный сарай погорел, да конь твой боевой околел - лежит он на холме, вороны его клюют, а в черепе змеи свили гнездо. А главное - поймала стража шайку разбойников. Они сидят в тюрьме и ждут твоего суда.

Король просветлел лицом, вытер глаза, сделал нужные распоряжения и на утренней заре вышел к последнему пруду. Старик-водяной тут как тут, расчёта ждёт.

– Извольте, ваша сырость, - говорит монарх, - Не знал я, странствуя, что в прошлогодней муке завелись черви.

И слуги сбросили в пруд мешки, от которых сыпалась белая пудра, и вода стала густеть, как суп.

– Не знал я также, что сгорел у меня сарай.

И пожарники сгребают в пруд гору пепла, головешек и обугленные брёвна.

– Не знал я и о крысах, расплодившихся в амбаре.

Тут сторож вытряхает в пруд клетку, где томились крысы.

– Может, это всё?
– спрашивает демон.

– Нет. Не знал я и о смерти любимого скакуна.

А конюхи волокут в пруд полуистлевший труп, багром катят голову, обжитую гадюками.

– Ну, теперь-то всё!?
– спрашивает водяной.

– Нет-нет! Не знал я о шайке головорезов, терроризировавших всю мою страну, пока я путешествовал.

А полиция уж гонит на берег сорок разбойников, сталкивает их в пруд. И вот в воде, серой и густой от муки, плавают лошадиные кости, вьются змеи, цепляются за обгорелые доски и матерятся отморозки, а по их макушкам прыгают крысы.

– Всё, наконец!!?
– кричит старик, готовый рвать на себе бороду - в такую выгребную яму превратился пруд.