Вот и заправка! Но зря мы воспрянули духом: в моих карманах ни гроша.

– А сколько ты вообще за него отдал?
– спрашивает Мэриан.

У меня на языке грузной гирей повисло одно короткое слово... Всё. Я отдал всё.

Мы молча пошли дальше. Вскоре нас настиг дождь................................................

Я всё ждал, что меня опять начнут распекать за глупость, но услышал только тихое:

– Это я во всём виновата, задурила тебе голову чёртовым мотиком!

– Брось. Я ни о чём не жалею. Это всё мелкие, временные трудности. До дома осталось каких-то пять миль, а там...

Напившись чаю, мы начали поиски: я - бензина в гараже, Мэриан - денег по шкафам. Двойное полное фиаско. Не нашлось даже пустой канистры. Даже десячка на автобус.

В полном отчаянии мы погасили свет, завернулись в самые тёплые одеяла, открыли банку шоколадной пасты и включили телевизор. Кто из нас уснул первым, точно не скажу.

Просыпаюсь и вспоминаю со стыдом, на какую мель угодил из-за своего транжирства. Иду в кладовку, проверяю запасы, беру крупу для каши, вдруг слышу звук клаксона с улицы.

У ворот стоит мой фургон, из него высовывается Дин и кричит: "Ола, амиго! Блайндер требует на родину свой головной убор"

Я отпер ему решётку, "Пройди, - говорю, - Не ради же одной кепки ты гнал машину".

Он вылез. Я осмотрел его и только ахнул: рубашка болталась на одной пуговице, пиджак ужался на два размера и весь в каких-то белых подтёках, а на брюках чуть выше правого колена чернело пятно вроде церковного окошка, в которое проглядывала голая нога.

– Это как это???
– ошарашенно спросил я.

– Я тоже всю дорогу думал, откуда у этих шобонов столь дивная карма. Меня в них занесло в такую передрягу, о которой тридцать лет назад можно было только мечтать.

– А сейчас?

– А сейчас я тебе всё расскажу...

– Только без всяких там вульгарных словечек!

– Обижаешь, кореш! Я - само возвышенное целомудрие, и ясным воскресным утром иду проведать девушку, в которую влюбился с первого взгляда.

– Кармен!?...

– Её самую. Открывает дама постбальзаковского возраста и возвещает, что племянница отправилась по магазинам, но я могу подождать в гостиной, а её звать Кэролайн, и не хочу ли я промочить горло под сигаретку? Вискарик разливает по стаканам и вдруг спрашивает, как я думаю, какая у неё любимая книга? Понятия не имею. "Любовник леди Чаттерли" - говорит, - Не читали? "Как же - как же, ещё в третьем классе учил отрывок наизусть". "Тогда мы прекрасно поладим" - и сперва сама снимает платье, потом меня преловко распаковывает... Огонь, а не женщина! И настоящая художница! Весь дом в картинах, а ей всё мало. После третьего захода хватает планшет с листом, чёрный мел и говорит: "Представь, что ты - Обнажённая Маха".

– А! Я знаю это! Я видел!

– Молодец. А я вот в живописи ни в зуб ногой, ну, то есть знаю, что есть Леонардо, Караваджо, Дюрер, Босх, Гольбейн, Эль Греко, Гейнсборо, Буше, Врубель... кто ещё там?

– Пощади.

– В общем, знаю имена, но почти ничего не видел. Кэри показала репродукцию. "Мечтаю, - говорит, - создать серию картин, повторяющих другие известные, но чтоб вместо голых женщин были голые мужчины".

– Зачем?

– Из феминизма. Я расположился на подушках, она скрипит грифелем по бумаге, и как-то это меня убаюкало. Просыпаюсь - в хазе пусто, рядом - записон, цитирую: "Одежду не ищи, она стирается. Я побежала за сестрой. Надеюсь, ты поможешь ей отпраздновать долгожданный развод". Хороша, да? Нашла себе высокофункциональный модуль!

– Возмутительно!

– Да почему? Нормально. Без одёжи только не фонтан. Ну, я простынку надорвал по центру, голову просунул, подпоясался какими-то колготками и вышел на балкон.

– Зачем!?

– Покурить. Стою, как дежурный на мачте, гляжу - по улице с бутичными пакетами идёт к дому Минни! Предстать перед любимой девушкой в таком скабрезном виде - ни за что! Нахожу в ванной стиральную машину, выдёргиваю шнур из розетки, чтоб разблокировать дверку, выгребаю своё барахло, отжимаю, напяливаю кое-как штаны. Остальное - в руках. Выскакиваю на лестницу, поднимаюсь этажом выше, обуваюсь, рубаху выворачиваю, а она вся в мыле!