– Так и есть. Простые историки. Мама шьёт костюмы по моде прошлых веков для кино, театра, музеев, фестивалей. Папа возит экскурсии в старинные замки, крепости, аббатства, сам рулит и сам обо всём рассказывает. Ещё мы всей семьёй содержим маленькую гостиницу в елизаветинском доме. Рейчел ведёт бухгалтерию. ... Я тоже скучаю по ним.

– Тогда почему уехала?

– Захотелось сменить обстановку... Но мы ведь погуляем на свадьбе у Рейчел и Санни?

– Конечно.

– ... Хочешь, я сегодня посплю с тобой?

– ... Нет. Давай в другой раз.

А в среду я совершил роковой поступок. С одной стороны, было логично сделать именно это, но последствия оказались ужасными. В общем, я решил, что прерывать общение с Кармен будет, мягко говоря, неестественно. Под каким-то предлогом рванул вечером в Льюис и позвонил с почтамта Кэролайн.

– Позовите Минни, мэм.

– Или что, щенок!?

Похоже, она меня узнала.

– Или я сообщу, куда надо, что вы храните запрещённую литературу и курите марихуану.

Спустя пять-шесть нецензурных слов и минуту молчания доносится голос Кармен:

– Фред, это вы?

– Добрый вечер. Я хотел и раньше позвонить, но не решался... Как вы себя чувствуете?

– Великолепно. Произошло настоящее чудо!

– Миранда вернулась?

– Почти. Я получила от неё письмо. Она сейчас в Америке со своим возлюбленным.

– А кто он?

– Не знаю. Она всегда говорит или пишет только о своих эмоциях. Ясно, что она с ним счастлива. И знаете,... я тоже! Я... кажется... Ах, об этом нельзя по телефону!

– Ну, давайте встретимся. Как всегда.

– Фред,... как зовут вашу девушку?

– Мэриан.

– Вы сможете показать мне её фотографии?

– Легко.

– Только не приносите открытки с Одри Хепберн или покойной Мэрилин Монро.

"Вы не верите, что у меня есть подружка? Что я могу любить и быть любимым? Считаете меня каким-нибудь неполноценным? Я думал, вы не такая!... Бла-бла-бла!" - так должен был заблеять мелочно обидчивый тупица Калибан, и нить странных, рискованных отношений лопнула бы сама собой, но я только улыбнулся и ответил:

– Хорошо. У меня к вам встречная просьба.

– Да?

– Наденьте брюки.

– Для чего?

– Сюрприз. До субботы.

Весьма довольный собой, я заглянул в парикмахерскую, потом купил орешков в шоколаде для Мэриан и поехал восвояси.

Необыкновенный сон. Миранда лежит на кровати, запрокинув руки. Они связаны в запястьях и крепятся за изголовье каким-то полосатым галстуком, совсем не туго, пожалуй, только для вида. Никакой одежды, но я мало её вижу. Какой-то мужчина, тоже голый, обнимет её, жадно гладит, обцеловывает грудь, живот, слегка кусает там, где выпукло. Не знаю, кто он. Точно не я сам. Внешне - помесь Брандо и Мориарти, помолодевшего лет на двадцать. Я почти на него не зол. Она красиво изгибается под ним и смеётся взахлёб. Всё очень откровенно, но самого главного мой внутренний кинооператор показать не может.

Просыпаюсь, долго и непраздно лежу в постели.

Думаю: милая! Может, ты лишь потому и не влюбилась в меня, что мы похожи, словно близнецы, а ты сама к себе всегда была слишком строга - то ненавидела, то презирала; а вот я себя люблю, хотя и знаю, что не за что. Люблю и жалею. Плебейский механизм самосохранения во враждебном мире.

Днём работали в саду.

На закате снова отпросился в город - с шальной мыслью. По дороге всё что-нибудь пел во весь голос, чтобы успокоиться...

Аптека. Выстаиваю очередь. За кассой сидит незнакомая бабуся заморённого вида.

– Слушаю вас.

– Мне бы что-нибудь такое,... как же это... ну, чтобы повысить... кое-что...

– Иммунитет?

– Нет, с этим порядок...

– Артериальное давление?

– Нет.

<