С в е т л а н а. Дальше? Все как по нотам. Ты не захочешь оставить женщину в безвыходном положении. Начнешь пробивать прописку. Пока она бегает устраиваться, ты согласишься разок посидеть с ребенком.

Л е г к о в. Здорово! А потом?

С в е т л а н а. Потом? Ты станешь нянькой. Приходящей, живущей — это уже детали.

Л е г к о в. А себе какую ты отводишь роль в этом увлекательном развитии событий?

С в е т л а н а. Самую незавидную. Начну сочувствовать, давать советы. (Почти весело.) За неимением свободного времени удобней будет советоваться по телефону. Ты и не заметишь, как с нашей любовью будет покончено.

Л е г к о в. И наступит…

С в е т л а н а. Дружба. Крепкая, мужская. По преимуществу односторонняя.

Л е г к о в. То есть?

С в е т л а н а. Дружить буду я. Ты будешь принимать дружбу. А я это не могу. Пробовала, не могу. Мне еще клок неба захочется.

Л е г к о в (хохочет). Где ты набралась всего этого?

С в е т л а н а (пожимает плечами). Из коллективного опыта.

Звонит телефон. Легков снимает трубку, передает ее Светлане.

Да. Не могу… И потом тоже, не звони.

В вестибюле парикмахерской у автомата возникает фигура Г е н н а д и я.

Г е н н а д и й (потерянно). Почему ты не можешь?

С в е т л а н а. Занята.

Г е н н а д и й. Димку, значит, спровадила?

С в е т л а н а. Ты прекрасно знаешь, что он с детсадом уехал. Между прочим, собирался его навестить.

Г е н н а д и й (почти агрессивно). Почему же говорить не можешь?

С в е т л а н а. Мое дело. Не звони больше.

Г е н н а д и й (резко). Ты что, не одна? Спрашиваю, не одна? Берегись, Светлана!

С в е т л а н а. Займись чем-нибудь.

Г е н н а д и й. Выйди, я сказал! Потолковать надо.

С в е т л а н а. Все сто раз перетолковано.

Г е н н а д и й (бешено). Не все! Если не поняла — объясню!

С в е т л а н а. Оставь меня в покое. (Вешает трубку.)

Геннадий исчезает.

Л е г к о в (ходит вдоль комнаты, попыхивая сигареткой). Радуйся, Легков, пока она кому-то отказала. И на том спасибо. (Останавливается, смотрит на портрет женщины на стене.) А эта откуда взялась? (Пристально рассматривает картину.)

С в е т л а н а (еще не оправилась от разговора). Узнаешь?

Л е г к о в. Певица? Та самая? Не может быть! (Смотрит.) В точности, какой я ее увидел в первый раз у тебя. И шляпа, и корзинка. Потрясающе! (Вглядывается в картину.) Но глаза… и рот… Нет, показалось.

С в е т л а н а (недоверчиво). Неужто нравится? А я как-то не пойму.

Л е г к о в. Не то слово! (Задумался.) Странно, глаза как у… постой! А где же остальные картины?

С в е т л а н а (отмахнулась). Э… Календарев чудит. Надумал из меня самодеятельность делать. Ему, видишь ли, выставка в клуб нужна. Для галочки. Вчера они с Олеськой все и сволокли. (Засмеялась чему-то.) Ну их!

Л е г к о в. Вот как! (Спохватившись.) Черт, я же забыл! Рыбец в академическом буфете обломился. (Распаковывает.) Видала, какой? Повезло. И это. (Выкладывает на стол шампанское.) Я у тебя везучий.

С в е т л а н а. Гуляем?

Л е г к о в. Имеем право.

С в е т л а н а. Кто это имеет право?

Л е г к о в. Например, я. Во-первых, деньги, как выяснилось, совсем неплохая штука. Во-вторых, как ты верно однажды заметила, — свобода. О!.. Знаешь ли ты, что такое свобода? Нет, ты не знаешь…

С в е т л а н а. Разумеется.

Л е г к о в. Свобода — это право принадлежать себе. Никакого насилия над личностью. (Режет рыбу.) Представь, оказалось, это крайне трудно. Более того, выяснилось, что самое труднее быть самим собой.

С в е т л а н а. Еще бы.

Л е г к о в (пробуя рыбу). Большую часть жизни, милый мой Светик, мы живем по чьим-то предначертаниям. Так? С утра уже тебя опутывает невидимая схема привычных условностей. Это ты должен, туда ты обязан, к этому привык. Заведенный черед, созданный многими людьми и обстоятельствами, рано или поздно по капле вытесняет твое собственное, единственное. Только тебе предназначенное природой. И однажды…

С в е т л а н а. Однажды ты приходишь к свежей мысли, что жизнь прошла впустую.