Собственные страхи и тревога казались всё больше надуманными и смешными, но признавать неправоту мне мешала женская гордость, и я упрямо продолжила гнуть свою линию:

– Но всё же? Что это были за люди? Почему они преследовали нас по городу? А вернее, тебя? И что им было нужно?

Седов отстранился, устало посмотрел в сторону и вздохнул:

– Это моё прошлое, Лара… Оно гонится за мной, и я никак не могу от него убежать… - вздрогнул, будто вернувшись в реальность, и заглянул мне прямо в глаза: - Я не могу тебе сейчас рассказать… и не смогу, наверное, ещё лет так эн-десят: меня обязывает гриф «Секретно». Поэтому тебе придётся поверить мне на слово: я – не бандит и никогда им не был. Сейчас я тот, кем ты меня и знаешь – начальник твоего отдела, Седов Юрий Николаевич…

«Лариска-а… Нам с тобой, наконец-таки, свезло-о… - с восторженным придыханием шёпотом выдал чертёнок. – На нашей улице перевернулся грузовик со сгущёнкой, и мы умудрились склеить не абы кого, а настоящего секретного агента «ноль-ноль-семь», - я попыталась отмахнуться от него, но он обиженно продолжил: - Точно тебе говорю! К бабушке моей не ходи, Седов работал на спецслужбы! Ты у меня совсем тупенькая, что ли? «Гриф «Секретно» - это их тема!»

От слов Юрия опять что-то надсадно застонало внутри, словно бы его внутренняя боль тоскливой кислотой обожгла и мне душу. Остро защипало в носу и захотелось его утешить: я сама прильнула к нему и обняла, крепче вжимаясь в его объятия:

– Извини…

Он вновь скользнул ладонью по моим волосам, прижался губами к моей макушке:

– Ничего, Лара… Прорвёмся…

И так хорошо стало внутри, так тепло. Поверилось ему сразу, без всяких условий. В носу защипало сильнее, и я поспешила сменить тему, чтобы не раскваситься перед ним окончательно:

– А что с моим кабинетом?

Юра тихо хмыкнул:

– Я принял решение, что будет лучше, если ты будешь работать вместе с другими девочками. А не в нём, совсем одна… Поэтому там отныне архив.

– Моё одиночество в нём меня вполне устраивало, - обиженно буркнула ему в грудь.

– Для меня так будет лучше, Лара. Не для тебя. Д-ля ме-ня… - успокаивающе заверил Седов, поймал рукой мою ладонь, поцеловал, опустил вниз и прижал к своему паху. К тому самому месту, красноречиво натягивающему ткань брюк бугром.

Оу… ого! Теперь понятно, почему Юра всё это время так старательно избегал прижиматься ко мне всем телом. А также ясен глубокий сакральный подтекст его фразы «я соскучился».

И тут же в мозгу вспыхнула возмущённая мысль: вот же охальник! Значит, пока я жую сопли-слюни и жалею его тут, он в это время всякие пошлости в голове крутит! Бессты-ы-ыдник!

Но зато какой!.. Боже, дай мне сил, чтобы не затащить его в туалет и не отдаться там ему со всей низменной страстью! Спокойно, Лариса Батьковна, спокойно… Ты – приличная женщина, секс в общественном нужнике – это уже перебор.

Хотя…

Я прищурилась, лукаво посмотрела на Седова и вопросительно выгнула бровь. Он понял меня без слов, весело хохотнул и игриво легонько нажал пальцем на мой нос:

– Нет, Лара, нет. Пусть это место остаётся для меня прежним символом справления естественных нужд, а не нашего с тобой «буйства». Я и так мимо твоего бывшего кабинета спокойно ходить не могу, штаны тут же узкими становятся от воспоминаний. А если добавится ещё и это… Придётся заказывать брюки из бетона: из другого материала дыра на видном месте мне точно гарантирована.

Я напоказ «расстроилась»: свела бровки домиком, выгнула губки траурной подковкой и задрожала подбородком – вот, мол, посмотри, какую лапулю обидел.

Юра снова хохотнул и отрицательно покачал головой: нетушки-нетушки, его такими милыми мордочками не проймёшь. Я вздохнула и пожала плечами: что ж, не прокатило. Ничего, прокатит в другой раз.

Седов осторожно выглянул из закутка, проверил коридор на наличие коллег и, убедившись в их отсутствии, выпустил меня, напоследок не отказав в себе в удовольствии шлёпнуть меня по попе. Я кинула на него через плечо наигранно возмущённый взгляд – погоди, я тебе ещё за это отомщу, и мстя моя будет страшна! – и направилась к месту своей новой дислокации, самому центру «дружного» женского серпентария. Тьфу-ты, коллектива то есть. Хотя в первом варианте суть проявляется заметнее.

Новые «соседки» при моём появлении выказали тот же уровень восторга, что и я минутами ранее: то есть его полное отсутствие.

Стоило мне только переступить порог, как Леночка тут же, вместо приветствия, плюнула в меня ядом:

– Ларочка, выздоровели уже? Знаете, может быть, стоило побыть на больничном немножечко навсегда подольше? А то наверняка ведь не долечились, перезаражаете нас здесь всех… - и многозначительно умолкла под тихое гнусное ржание своих подружек.

М-ды… тяжко мне теперь придётся… Вот сразу уже чувствую, как работанька моя стремительно стала скатываться в категорию «каторга». Но деваться мне сейчас некуда: я отныне одинокий родитель птенца на стадии вылета из школы в студенческую жизнь. И Седов, опять-таки…