Я не удержалась и всхлипнула: вот, всегда так. Держишься-держишься, чтобы не зареветь, а стоит кому-то тебя по головушке погладить со словами: «Бедняжечка моя, дай обыму-пожалею», - и всё, слёзный поток уже не удержать.

Никита смущённо кашлянул:

– Кхм… да. В общем, ты уже поняла, что весь наш отдел сейчас пашет в этом направлении. Мы с ребятами тут отложили все дела и носами землю роем… Эй, ты чего?.. Ревёшь там, что ли? – я положительно хлюпнула носом в ответ, и он напоказ строго пробурчал: - Ты прекращай мне это… Нашла тут из-за чего сырость разводить. Помнишь, ты хотела узнать, из-за чего Надя уволилась? Ну вот, считай, что на своей шкуре всё и узнала. Понятно теперь, за что мы Ленку ненавидим?

Конечно, понятно. И не удивительно, что Надя обрубила все контакты: будь я её возраста, без поддержки айтишников и, не зная, кто мне друг, а кто враг, сейчас бы тоже неслась в отдел кадров волосы назад и размазывала на бегу сопли-слюни по щекам. Но мне повезло больше, чем ей.

Никита не удержался и укорил меня:

– А я ведь тебя тогда предупреждал, когда ты на лавочке во дворике с Седовым хихикала: смотри, Лара, доиграешься, сожрёт тебя Зловредка! И что? Прав оказался дядя Никита, да? А теперь давай, Никитос, беги, спасай прекрасную принцессу…

Я невольно хихикнула сквозь слёзы.

– Да ладно тебе, - вновь встрял чей-то голос на заднем фоне. В этот раз это был Яр. – Благодаря Ларисе у нас сейчас появился реальный шанс прижать Ленке хвост и доказать, что вся эта грязь, что творится в офисе, – её рук дело.

Внезапно в туалет кто-то вошёл, и я насторожилась.

– Лариса? – прозвучал голос Седова.

Я прижала телефон ближе ко рту и громким шёпотом быстро произнесла в трубку:

– Прости, не могу больше говорить. Спасибо, Никит, ты самый лучший! И ребятам передай мою большую благодарность, - и нажала «отбой».

Но прежде чем связь разорвалась, я успела услышать недовольное ворчание айтишника:

– Да-да, я – лучший, но на Седова меня променяла…

Что ж, теперь придётся стойко делать вид, что я этого уже не слышала. Прости, Никитушка, но так оно и есть, променяла не глядя. И, кажется, сделала бы это снова, даже зная, чем мне это всё вылезет.

Я утёрла мокрые щёки рукавами блузки, критично поправила на себе одежду и вышла из кабинки. И чуть нос себе не расквасила, тут же уперевшись им прямо в Юрия.

– Всё в порядке?
– нахмурился он.

– Нет, - честно ответила и сразу добавила: - Это не я, - наверняка его уже просветили.

– Знаю, - кивнул он. – Лара, я опять задам тебе этот вопрос: у тебя есть недоброжелатели, ты знаешь, кто это?

Я уставилась на него, пытаясь понять: вот он это сейчас серьёзно? Неужели Седов действительно до сих пор не понимает, что все склоки в офисе идут от Леночки? Или намеренно не хочет этого замечать?

Он так внимательно ждал ответа, что я поняла: первый вариант. Юра, как и все мужики, до последнего не сможет поверить, что милая девочка Леночка с большими бантами на голове, сидевшая не раз на его коленках, выросла в такую низкопробную мразь. И вся проблема в том, что с ним-то она по-прежнему мила и учтива, а все «загогулины» её характера благополучно минуют его за сто вёрст мимо.

Тяжело поверить в существование тёмной стороны у человека, который всегда повёрнут к тебе светлой. Наверное, мне тоже было бы трудно осознать, что, скажем, милая девчушка-соседка, всегда вежливая, отзывчивая и бегающая для всех подъездных стариков в магазин за хлебом, может нет-нет да и мучить зверят на заброшенных стройках. С особой жестокостью, цинизмом и снимая это всё на видео, дабы пересматривать вечерами на досуге. А с утра вновь быть заботливой и милой, аки ангел во плоти.

Но всё же я не смогла удержаться от сарказма и ответила ему:

– В душе не чаю.

– Может быть, тебе сейчас будет лучше поехать домой? Посидишь «на больничном» ещё пару дней, тут всё устаканится, и сама успокоишься.

Я криво ухмыльнулась: а то! Пока мы с Ленкой в одном кабинете, покоя в офисе никому не видать: Зловредка перешла в контрнаступление и будет теперь атаковать меня по случаю и без. Сегодняшний эпизод – это только начало. Здравствуйте, опять удалённые файлы с компьютера, мелкие подставы и «пенка» в кофе. И если каждый раз я буду трусливо сбегать на «больничные» поджав хвост, то очень скоро нам со Стёпкой нечего будет есть. Не говоря уже о том, чтобы оплачивать репетиторов.

– Благодарю, но вынуждена отказаться, - раздражённо рыкнула я и тут же осознала, насколько это недозволительно резко прозвучало.

В конце концов, Седов мне ничего не должен: нас с ним связывают только плотские утехи, а на деле мы – чужие друг другу люди. У нас с ним разные Вселенные: семья, друзья, интересы, увлечения, даже просто круг общения – у каждого своё. Мы с ним соприкасаемся только в одной точке – взаимного влечения друг к другу, и всё.

«Ты сама этого хотела, - напомнила я себе. – Только секс, и ничего личного. А теперь ведёшь себя, будто вы с ним пара, он твой мужчина и должен сейчас бежать, размахивая кулаками и начистить Ленке табло. А это не так. Седов не обязан портить сложившиеся отношения со своими близкими и друзьями только потому, что у тебя между ног пару раз побывал. Так что, дорогуша, Леночка – это исключительно твоя проблема. Вот и разбирайся с нею сама, не ввязывай в это дело Юру».