Шрифт:
Павлу только это и нужно было. Как неудачливый игрок, последним козырем пошел, едва сдерживая в себе волнение.
— В дипломатический корпус.
— Что-что?
Эффект превзошел самые смелые ожидания. Искреннее изумление отразилось да так и застыло на лице Галагана. Несколько секунд он молча глядел на Диденко, скользнул глазами по всей его фигуре, с головы до ног, и потом тоном, в котором смешались удивление, ирония и невольное уважение, произнес:
— Вот как! В дипломаты, значит? В Талейраны!
Генерал, пораженный не менее хозяина, спросил:
— А в какой же отдел? Или как это там у вас? В какую страну?
— Во Францию. Я в совершенстве владею французским языком.
— О! Это превосходно!
— Чепуха! Никаких перспектив! — возразил Галаган. — Не завидую вам… — хотел сказать «молодой человек», но язык как-то сам вымолвил: — простите, Павло… Павло… Макарович, кажется?
— Почему ж никаких перспектив? — уже овладел собою Диденко. — Признание нас Францией — вопрос дней.
— А что нам от этого признания? Какая польза?
— Как это? — усмехнулся Павло. — Да сам по себе факт выхода на международную арену. Потом — очевидно, заем. А в случае необходимости…
— Необходимость уже есть. Но что они могут? С весны им немцы покажут, развязав себе руки на востоке. Только перья с Антанты полетят! Чепуха! Единственное наше спасение — Германия.
Генерала всего так и передернуло.
— Ну, знаешь, Леонид…
На пороге появилась горничная.
— Леонид Павлович, барыня сердятся.
— Да, да, идем! — И широким жестом гостеприимного хозяина пригласил присутствующих: — Прошу, господа!
IX
Дамы уже сидели за столом. Кроме хозяйки дома и Людмилы были еще две женщины. Напротив жены Галагана сидела очень похожая на нее, но только совсем седая старшая ее сестра, генеральша. А рядом с Людмилой — хорошенькая брюнетка.
Все это Диденко охватил взглядом еще с порога. Почтительно поклонившись дамам, он сел напротив генерала, на указанное хозяином место между генеральшей и Иваном Семеновичем. Поправил манжеты и застыл, будто специально для того, чтобы дать возможность дамам осмотреть его.
Галаган удобно расположился в своем кресле и обратился к управляющему:
— Сегодня ты, Семенович, моя правая рука. Наливай чарки.
— Мне не надо, — предупредил генерал. — В доме такого страшного человека есть еще так-сяк, а пить… Откуда мне знать, что ты отравы не подсыпал в калгановку?
— Да ведь я сам буду пить, — засмеялся Галаган.
— Ой, папа комик! — воскликнула брюнетка.
А седая женщина удивленно взглянула на генерала:
— Что за разговоры, Александр?
— От беспринципности в политике до этого один шаг. Ты, Мари, не знаешь, у кого мы живем… Да он же просто большевик: готов хоть завтра в Брест, на мирные переговоры с Гофманом. — И меняя тон на серьезный: — Шутки шутками, Леонид, но должны же быть и моральные обязательства перед союзниками. Вы что, молодой человек, как будто не согласны со мной?
— Нет, почему? Наоборот, — возразил Павло. — Правда, моральная сторона в политике не основное. Но если взять базу, на которой строятся взаимоотношения государств: материальную заинтересованность, а конкретнее — сумму капиталовложений в нашу угольную и сталелитейную промышленности, цифры никак не говорят в пользу Германии.
— Так будут говорить, — сказал Галаган. — Неужели вы думаете, что немцам меньше, чем французам или англичанам, по вкусу наши уголь и сталь, хлеб и сало?
— Еще бы!
— А кто ж будет даром? Зато — реальное дело. Да откройте им сегодня фронт, и вы за месяц не узнаете Украины. Немцы бы навели порядок! И научили бы, как на свете жить. Слава богу, я, немножко знаю Германию. Не только в Карлсбадах побывать пришлось, — он скосил глаза на Павла, — всю Европу объездил. Был я и в Руре, и в Восточной Пруссии. Есть чему у немцев поучиться и промышленникам нашим, и хлеборобам…
— Одним словом…
— Господа! — вмешалась хозяйка дома. — Не могли бы вы перенести свою дискуссию на послеобеденное время?
— Да, да, — сказал Галаган и поднял рюмку. — Господа, за здоровье дам!
— Одним словом, — после паузы, выпив рюмку зубровки и закусив грибком, обратился генерал к Диденко, — не слушайте никого, смело поезжайте в Париж.
— Вы едете в Париж? — удивилась генеральша.
— Да, пардон, — не дал Галаган ответить Павлу, — я и забыл представить мосье Диденко Павла Макаровича в новом его амплуа, как молодого многообещающего дипломата.