Миллораны Бьюнилирина даже при робком свете звезд поражали своей внушительностью и величавостью. Молчаливыми великанами они возвышались над обычными деревьями, словно мудрые наставники перед лицом учеников, пришедших услышать о тайнах мироздания.

Сердце принца защемило при виде их благородной стати, а Лилиана замерла, не в силах разом вобрать волшебное очарование этого удивительного города. Не многим представителям маложивущих рас доводилось лицезреть его великолепие. И лишь единицы делали это в обществе монаршей особы.

— Днем они еще прекраснее. — благоговейным шепотом произнес Никаниэль. — Завтра я представлю тебя отцу, и ты сама все увидишь. Пойдем.

Ник увлек пророчицу за собой и не заметил, как та тревожно закусила губу, запечатав рвавшиеся наружу слова.

Без труда миновав редкую стражу, они добрались до дворца и проникли внутрь через узкое кухонное окно. В столь поздний час родовая обитель Сердца Леса дышала тишиной, но принц все равно выбирал самые дальние и редко посещаемые коридоры. Его сердце билось в груди раненной птицей, гулко ударяясь об ребра, так что Никаниэль даже боялся, что его кто-то услышит. Но, к счастью, этого не случилось, и ночным визитерам удалось незамеченным добраться до королевской усыпальницы.

Несколько раз глубоко вдохнув, Ник положил руки на крылья мозаичной бабочки — символ Калиода — сидевшей на ветвях исполинского миллорана. По преданию, весь эльфийский народ когда-то появился из его лона, и в него же вернется.

Теперь принц знал, что это не так…

Холодные осколки отполированных минералов приятно остудили вспотевшие от волнения ладони. В детстве Никаниэль часто приходил сюда, чтобы повидаться с мамой, но ни разу не нервничал столь сильно. Он так долго шел к этому дню, что теперь не мог решиться сделать последний шаг.

Что если не получится?

Что если…

Изящная белая ладонь бережно опустилась на руку эльфа, подарив толику неожиданно растраченной уверенности. Словно плечо верного друга, подставленное в трудную минуту. Жаль, что друзей у Ника практически не осталось.

Наконец принц толкнул створки и принялся спускаться по освещенной факелами лестнице, ведущей в семейный мавзолей. Неровный свет факелов освещал ему путь, дрожа в такт трепещущему сердцу. Никаниэль держал наготове обездвиживающее заклинание, чтобы спеленать стоявших внизу стражей, однако оно не пригодилось.

Почетный пост оказался покинут.

На мгновение нахмурившись, Ник, все-таки, отогнал прочь ненужные сомнения и, шагнув под мраморную арку, попал в просторный природный грот с чарующим голубым озером. В обе стороны уходили ряды хрустальный гробов со спящими вечным сном эльфами. Предыдущие правители, их жены, дети, родственники — все, кому довелось родиться или вступить в брачный союз с древним родом Сердца Леса, нашли последний приют в этой волшебной пещере.

Принц шел знакомым путем, и его шаги гулким эхо исчезали под темным сводом.

Кариилин.

Галаданол.

Пенгонифон.

По-прежнему пустующее место для нынешнего монарха.

Атейллас… Родная мать Никаниэля, так и не взявшая на руки свое дитя, безмолвно взирала сквозь прозрачную крышку. Но не к ней сегодня стремился Ник.

Элельен.

Сердце принца пропустило удар и вновь зашлось в радостном ритме. Все такая же прекрасная, как и в день своей смерти, Элен лежала в хрустальном гробу, ни капли не изменившись. Роскошные волосы цвета родолита, пронзенного солнечными лучами, игривыми волнами рассыпались по нежному атласу устлавшего дно покрывала. Безупречная мраморная кожа лучилась спокойствием и умиротворенностью. Словно сама Эльвиола снизошла на землю и, притомившись от божественных забот, прилегла отдохнуть.

Казалось длинные ресницы Элельен вот-вот затрепещут, грудь поднимется в живительном вдохе, и прекраснейшие в мире глаза распахнутся, чтобы одарить теплом бесконечно соскучившегося по ним Никаниэля. Но бледные бескровные губы, сомкнутые оковами смерти, неизменно напоминали о тщетности подобных надежд.

Мертвые не возвращаются. Таков закон бытия. И лишь одна личность на всем Альйоне могла с этим поспорить.

— Какая красивая… — восхищенно выдохнула Лилиана тихим шепотом. — Еще прелестней, чем в моих видениях.

— Да. — согласился Ник, не в силах оторвать глаз от родного сердцу образа. — Еще прелестней, чем в моей памяти.

Осторожно сдвинув крышку гроба, принц отложил ту в сторону и поднес руку к лицу избранницы. Но не прикоснулся. Столько всего случилось. Он так сильно изменился за эти годы. А она… Она все такая же, как и раньше. Легкая. Нежная. Безупречная.

Зачарованный красотой, Никаниэль молча любовался возлюбленной, не в силах ни отвести глаз, ни сдвинуться с места. Его покрытая шрамами ладонь замерла, словно угодив в магическую ловушку. И не было той силы, что могла бы его спасти.