– А ведь мы можем уладить все прямо сейчас. – Джек обошел Лиама, глядя мне прямо в глаза. – Если еще не надоело прятаться за большими, сильными мужиками.

Внутри меня все опустилось – он был прав. Единственная причина, по которой я не принимала его вызов, – сомневалась, что выиграю, и единственная причина, почему он не нападал сам, – Лиам и Ксейден. Но… если я нападу на Джека сейчас, они его убьют. Слева от меня вырос Гаррик, и я нехотя добавила его в список своих защитников. Проклятье, даже Имоджен подобралась ближе, хоть и не из-за меня.

Только из-за него.

– Так и думал, – сказал Джек и послал мне воздушный поцелуй.

– Да ты сбежал, – ощетинилась я, мечтая броситься на него и выбить всю дурь, но усилием воли заставила ноги буквально прирасти к полу. – Тогда, в поле, ты, сука, сбежал, когда вас было трое на одного, и мы оба знаем: когда все повторится, ты снова сбежишь. Что еще ждать от труса.

Джек побагровел, выпучив глаза так, что они чуть не вылезли из орбит.

– Твою ж мать, Вайолет, – пробормотал Даин.

– Но она права, – неторопливо произнес Ксейден.

Гаррик рассмеялся, а Лиам оттеснил Джека с мата, когда тот бросился на меня. Подошвы его сапог с противным скрипом скользили по деревянному полу, пока он безуспешно старался остаться на месте. Наконец Лиам вытолкнул его из зала.

Ксейден мановением руки захлопнул огромные двери своей силой, оставляя Джека несолоно хлебавши снаружи.

– Ты чем вообще думаешь, когда его подначиваешь? – Даин надвинулся на меня, но лицо его было скорее не грозным, а недоумевающим.

– О, теперь ты хочешь поговорить? – я вскинула подбородок, но тут между нами встал Ксейден.

Ярость в его взгляде была осязаема, но я не отшатнулась.

– Оставьте нас! – Он смотрел мне в глаза, но мы оба знали, что говорит он не со мной.

Мой пульс ускорился.

Рианнон отступила.

– Не хочешь ответить, какого хрена сняла вот это? – мягким, но убийственным голосом проговорил он и показал на скамью, где лежала моя броня.

– Мне же надо ее когда-то стирать.

– И ты решила, что самое подходящее время – во время тренировки? – Его грудь тяжело поднималась, словно он с трудом держал себя в руках.

Я изо всех сил старалась не замечать ни грудь, ни жар, что он излучал, как гребаная домна.

– Я постирала ее до тренировки, зная, что она высохнет, пока твой сторожевой пес присматривает за мной. Спать без нее я не собираюсь, потому что мы с тобой оба прекрасно знаем, что тут творится за закрытыми дверями.

– За твоими больше ничего не творится. – У него ходили желваки. – Я за этим проследил.

– И я должна тебе доверять?

– Да. – И пульсировала вена на шее.

– А доверять тебе же так просто. – Мой голос сочился издевкой.

– Ты же знаешь, я не могу тебя убить. Твою мать, Сорренгейл, да весь квадрант знает, что я не могу тебя убить. – Он навис надо мной, загораживая весь зал.

– Это не значит, что ты не можешь меня ранить.

Он моргнул и отступил, в мгновение ока вернув самообладание, пока мое сердце так и заходилось.

– Перестань тренироваться с посохом. У тебя его слишком легко выбить из рук. Вернись к кинжалам.

К моему удивлению, он не стал его у меня выхватывать, просто чтобы доказать, что прав.

– Я отлично справлялась, пока мне в голову не ввалился Тэйрн с его гневом и не отвлек, – возразила я; моя внутренняя оборона встопорщилась, как шерсть у собаки.

– Тогда научись от него закрываться, – сказал он, будто это так просто.

– Что, всеми своими бескрайними силами? – я подняла бровь. – Или ты не заметил, что я все еще не транслирую? – Хотелось его придушить, растормошить, вбить хоть какое-то соображение в его привлекательную головушку.

Он наклонился так, что мы встали чуть ли не нос к носу.

– Я знаю о тебе до безумия много.

Благодаря Лиаму.

Каждый дюйм моего тела вибрировал от гнева, от досады, от… электрического напряжения, выросшего между нами, пока мы сверлили друг друга взглядами.

– Командир крыла Риорсон, – начал Даин. – Она просто еще не привыкла к связи. Еще научится ее блокировать.

Слова Даина ранили, как удар. Я резко выдохнула и отступила от Ксейдена. Боги мои, да мы же устроили целое гребаное представление. И почему из-за Ксейдена я забываю обо всем мире?