Моя голова еще только поворачивалась к воротам, а сердце уже сорвалось в неистовый галоп. Я прижала руки к груди, от самого радостного в мире потрясения. Не может быть. Этого просто не могло быть. Я бросилась к воротам, забыв о стоицизме и невозмутимости, и она сорвалась на бег в ответ, распахнув объятия перед самым столкновением.

Всадница подхватила меня и крепко стиснула так, что ребра затрещали. От нее пахло землей, драконами и медной ноткой крови, но я не забивала себе голову. Просто обнимала ее так же сильно.

– Мира.

Я зарылась лицом ей в плечо, и глаза защипало от слез, когда она положила ладонь на ту самую косу, которую учила меня заплетать. И тут вес всего, что накопилось за последние девять месяцев, навалился на меня, пронзил насквозь, будто стрела из мощного арбалета.

Ветер на парапете.

Взгляд в глазах Ксейдена, когда он понял, что я – Сорренгейл.

Обещание Джека убить меня.

Запах обугленной плоти в первый день.

Выражение на лице Аурелии, когда она упала с Полосы препятствий.

Приор, и Лука, и Трина, и… Тайнан. Орен и Эмбер Мэвис.

Выбор Тэйрна и Андарны.

Поцелуй Ксейдена.

Пренебрежение матери.

Мира отстранилась, чтобы оглядеть меня с головы до ног, словно искала раны или шрамы.

– Все хорошо, – она кивнула, впившись зубами в нижнюю губу. – Все ведь хорошо?

Я кивнула, но черты ее лица расплывались, непослушные слезы наполняли глаза, потому что, может, у меня все и хорошо, даже замечательно, вот только я сама уже была не та, кого она оставила у подножия башни, и по ее тяжелому взгляду я видела, что она тоже знает.

– Да, – прошептала она, снова прижимая меня. – Все хорошо, Вайолет. Все хорошо.

Если бы она повторяла это почаще, может, я и поверила бы.

– А ты? – Я отстранилась, чтобы посмотреть на нее. От мочки уха к ключице тянулся новый шрам. – Боги, Мира…

– Ничего, – отмахнулась она, потом улыбнулась во весь рот. – Ты на себя посмотри! Живая ведь!

У меня вырвался нелогичный, глупый смешок.

– Не умерла! Ты не осталась единственным ребенком!

Мы обе расхохоталась со слезами на щеках.

– Странные все же эти Сорренгейлы, – услышала я слова Имоджен.

– Ты даже не представляешь, насколько, – ответил Даин, но, когда я обернулась, на его губах сияла первая искренняя улыбка, что я видела от него за последние месяцы.

– Заткнулся, Аэтос, – гаркнула Мира, закинув руку мне на плечо. – Рассказывай, что нового, Вайолет.

Может, мы и находились в сотнях миль от Басгиата, но я еще никогда не чувствовала себя настолько дома.

* * *

Рано вечером два дня спустя, сразу после ужина, мы с Рианнон вылезли в окно своей спальни на первом этаже и спрыгнули на землю. Мира ушла в патруль, и, как ни здорово было находиться рядом с ней, другого шанса могло и не представиться.

«Мы в пути».

«Не попадайтесь», – предупредил Тэйрн.

«Уж постараемся».

Мы с Рианнон обошли стену, свернули за угол на поле…

Я врезалась в Миру с такой силой, что отлетела назад.

– Блин! – воскликнула Рианнон, поймав меня.

– Даже за угол не выглядываем? – отчитала нас Мира, сложив руки на груди и смерив меня строгим, возможно, даже заслуженно строгим взглядом.

Ну ладно, я его точно заслужила.

– В свое оправдание – я и не думала, что ты здесь, – медленно сказала я. – Ведь ты же в патруле.

– Ты слишком уж странно вела себя за ужином. – Она склонила голову набок и пригляделась ко мне, как в детстве, снова читая меня как раскрытую книгу. – Вот я и поменялась. Не хотите рассказать, что вы делаете за стенами?

Я взглянула на Рианнон, она отвернулась.

– Не хотите? Правда? – Она вздохнула и помассировала переносицу. – Вам двоим понадобилось выбраться из отлично защищенной крепости, потому что?..

Я посмотрела на Рианнон:

– Все равно она догадается. Она как ищейка. Уж поверь.

А у самой внутри все сжалось.

Рианнон дерзко выставила подбородок:

– Мы летим ко мне домой.

Мира вся побелела:

– Что-что вы делаете?

– Мы летим к ней в деревню. Тэйрн говорит, тут не больше пяти минут, и… – начала я.