– Образцовый профессионализм, Аэтос. – Ксейден почесал след на шее, хотя, уверена, тот не чесался. – Показываешь лидерские навыки во всей красе.

Один из всадников дальше за столом тихо присвистнул:

– Может, просто достанете и померитесь? Так оно быстрее будет.

Лиам подавил смешок, но его плечи затряслись.

– Ну все! – Мира грохнула ладонью по столу.

– Не порти удовольствие, Сорренгейл, – возразил тот же самый всадник с широкой улыбкой.

Мы с Мирой обе повернулись к нему.

– В смысле… старшая Сорренгейл. Мы уже давно так не развлекались.

Я покачала головой и оглядела стол.

– У Миры есть способность делиться щитом, если отключаются чары, поэтому я бы первым делом послала ее с Тейном на разведку.

– Хорошо. – Мира перенесла своего дракона ближе к замку. – Теперь допустим, что есть грифоны.

– Не хочешь заняться своей работой? – спросила я Даина с милой улыбкой. – А то мне не понять, как ты забыл, что ты наш командир.

Он стиснул своего дракона в кулаке, с усилием отрывая взгляд от моего.

– Квинн, ты можешь делать астральную проекцию в полете?

– Да.

– Тогда я бы спроецировал тебя в крепость, чтобы ты нашла слабые места, – приказал Даин. – И потом доложила. Так же с Лиамом. Используем твой дальний взор, чтобы найти, где грифоны, и нет ли там ловушек.

– Хорошо. Слабое место – деревянные ворота, – отметила Мира, пока Квинн и Лиам ставили своих драконов на позиции. – И в казематах удерживают в плену наваррцев.

– Значит, спалить все дотла нельзя, – сказал Ридок.

– Ты же управляешь воздухом, да? – спросил Даин Эмери. – И можешь направлять пламя дракона, провести его по занятым частям крепости, не убив гражданских.

– Да, – ответил Эмери. – Но тогда мне самому надо быть в крепости.

– Значит, тебе надо в крепость, – пожала плечами Мира.

Эмери распахнул глаза:

– В смысле? Бросить дракона и идти пешком?

– А зачем, по-твоему, нас учат рукопашному бою? Или бросишь столько невинных людей на смерть? – Мира чуть взмахнула рукой, и дракон Эмери перелетел из его руки в ее. Она поставила фигурку в середину крепости. – Но вот вопрос: как тебя доставить туда, чтобы ты не погиб? – Она оглядела стол. – Раз остальные, видимо, будут отбиваться от грифонов, которые вылетят, как только начнется представление.

– Какая у тебя печать, Аэтос? – спросила Квинн.

– Тебе знать не положено, – ответил Даин, оглядел по кругу весь стол, пропуская Ксейдена, затем еще раз и наконец вздохнул. – Есть мысли?

Неужели квадрант держит его чтение памяти в тайне? А когда он потянулся к моей голове в день сожжения Эмбер, просто утратил над собой контроль? Он прожил столько времени, не раскрыв никому свою печать? Я покачала головой.

– Конечно. – Я взяла дракона Ксейдена и сдвинула к крепости, мысленно упершись одной ногой в пол библиотеки, чтобы направить силу и заставить фигурку парить над стенами. – Ты прекращаешь игнорировать, что в твоем распоряжении есть невероятно мощный заклинатель теней, и просишь его накрыть всю округу, чтобы никто не видел, кто где высадится.

– А она права, – согласилась Мира, хоть и без энтузиазма.

– Ты так можешь? – с неохотой спросил Даин Ксейдена.

– Ты спрашиваешь всерьез?

– Просто не знал, что ты можешь накрыть такую большую…

Ксейден поднял руку над столом – и из-под наших стульев хлынули тени, заполнив помещение и мгновенно погрузив его в ночь. У меня екнуло сердце, когда перед глазами почернело.

«Расслабься. Это просто я».

По моей щеке скользнуло призрачное касание.

«Просто он» оказался… устрашающим. Я толкнула к нему эту мысль, но не дождалась ответа. Может, у нас односторонняя связь, потому что я сомневалась, что он слышит меня так же, как я его.

Что там Сгаэль говорила о печати? Она отражает то, чем ты являешься в сердцевине собственного «я».

Что логично. Мира защищает. Даин хочет все знать. А у Ксейдена… есть секреты.

– Чтоб меня, – сказал кто-то.

– Могу накрыть весь форпост, но не хочу пугать людей снаружи, – сказал Ксейден – и тени исчезли, втянувшись обратно под стол.

Я сделала глубокий вдох, заметив, что все за столом, кроме Эмери – наверняка уже видевшего этот трюк Ксейдена, – слегка позеленели.

Даже Мира, уставившаяся на Ксейдена как на угрозу, требовавшую переоценки.

Меня замутило.

«Надеюсь, тебе не пришло в голову ничего такого, пока мы сидели в темноте», – подначил Ксейден – и все мое сочувствие к говнюку улетучилось.

Больше я к нему не поворачивалась, просто подняла один конкретный палец.

Он усмехнулся, и я стиснула зубы.