Парни из нашей команды начинают драться с командой из Детройта. Все это похоже на вакханалию. Мой отец свистит так громко, что мне закладывает уши. Брайан не поднимается, он продолжает лежать, пока к нему несется медицинский персонал.

– Теперь старший Айкел точно не отмажет своего сосунка, и мы заберем заслуженную победу.

– Ты серьезно? – оборачиваюсь к отцу. – Тебе важнее победа? К черту!

Вырываю руку из его хватки.

Злость и тревога смешиваются в коктейль, и как только я собираюсь развернуться и сказать папочке все, что о нем думаю, Маккейб приходит в себя и приподнимается на локтях.

– Я знаю, что Брайан в полном порядке, Ханна. Поверь, этот парень даже со сломанной ногой продолжит игру, если потребуется.

– Прекрасно, – злобно цежу сквозь зубы. – Но ему нужно в больницу, а не играть!

– Знаю. Твоя шутка про беременность приобретает очередное звание «наказания».

– И что на этот раз? Буду мыть лед от мочи гребаных «Термитов», которым я подпалю хренов зад?

– Поедешь с Маккейбом в больницу и будешь там, пока не приеду я.

***

Сидя на больничной кушетке рядом с двадцать девятым, я рассматриваю его разбитый висок, на который наложили несколько швов. Его защитный шлем слетел от удара об ограждение, и при падении Брайан ударился головой об лед.

– Ты долго будешь смотреть на меня? – соблазнительная хрипотца вызывает нервную улыбку на моем лице.

– Проклятие. Я думала, этот ублюдок убил тебя, Маккейб, – мой голос напоминает «Лунную сонату» Бетховена. Откашливаюсь, чтобы не казаться самой счастливой в мире влюбленной идиоткой и ударяю кулаком по его плечу. – Ты напугал меня до чертиков!

– Ублюдок? Разве можно говорить так о своем любимчике?

Здесь должна быть графа, где нужно поставить галочку.

Хотите ли вы переспать с этим парнем, когда он ведет себя как настоящий придурок?

Да | Все равно да, но сначала дать ему по морде.

Ты серьезно? Я сейчас здесь, хренов самовлюбленный Зевс! С тобой, в вонючей больничной палате, а ты смеешь говорить мне такое?

Хочется выругаться, но я прикусываю язык. Этого бога, которого изгнали с Олимпа, ничего не убедит, он продолжит метать в меня молнии до конца моей дерьмовой жизни, чтобы я ни сказала или ни сделала. И раз это так, то почему бы мне не поиграть с ним в эту дурацкую игру под названием «Соври или умри»?

– Ты прав. Порыв эмоций. Рик – лучшее, что происходило со мной.

– «Лучшее»? – он касается пальцами разбитого виска и, прикусывая губу, корчится от боли.

– Именно так, ангелочек! Знал бы ты, как он чертовски хорош в постели, – подливаю смесь проклятых душ в адский котел, наблюдая за его реакцией.

– Может, просто тебе не с чем сравнить, Уэндел?

Закатывая глаза, усмехаюсь и смотрю на свой маникюр.

– Не думаю, что кто-то сможет переплюнуть этого жеребца.

От собственных слов мне становится противно, но я не подаю вида. Брайан молчит несколько секунд, прожигая меня взглядом.

– Это вызов?

Истерический смешок вырывается из моего рта. Маккейб приподнимается на локтях, оказываясь всего в нескольких сантиметрах от моих губ.

– Ты лжешь. Твои голубые глаза сдают тебя, – он облизывает нижнюю губу, а я непроизвольно смотрю на это. – Если бы не мое правило, я бы показал тебе, что такое – лучшее.

Мое тело парализует, предательское сердце выстукивает ритм «Покажи», пока этот красавчик оказывается все ближе, нарочно закусывая свои сексуальные губы.

– Ханна-маленькая-лгунья-Уэндел. Признайся, ты хочешь меня.

– Я скорее сдохну, – шепчу и целую его, сорвавшись с собственной цепи.

Этот парень на вкус, как самый лучший карамельный раф во всем гребаном мире. Я испытываю настоящий гастрономический оргазм от касаний его губ с моими.

Святые мемы с котиками. Кого я обманываю, когда говорю, что ничего не чувствую к Брайану? Я от него без ума. В полном экстазе. Этот ангел взмахнул своими крыльями и явно сбил мою крышу.

Опьяняет до чертиков безумно холодным взглядом. Сжигает дотла ароматом цитрусового парфюма, смешанным с собственным запахом.

Брайан прижимает меня сильнее к своему телу, запуская язык ко мне в рот, и я издаю неконтролируемый стон. Мои мозги выключаются, я опускаю ладони на широкую грудную клетку, которая вздымается и опускается от его тяжелого возбужденного дыхания. Его проклятое сердце рвется из груди навстречу с моим, отдавая ударами по всему телу.

Перекидываю ногу через его талию, усаживаясь верхом, и только собираюсь избавить его от хоккейного джерси, как он прерывает наш поцелуй, натягивая улыбку, и упирается своим лбом в мой.