– Ты прав, Ханна – необычная девчонка, – Пол откашливается, словно думает, рассказывать мне или нет. – Когда мы развелись с ее матерью, показалось, что в нее вселился демон. Ханна вечно закатывала истерики и скандалы, била посуду, портила мой газон, спорила с преподавателями в школе. Черт! Один раз она даже стащила табличку из супермаркета.

– Табличку из супермаркета? Вы шутите?

«Вход запрещен!»

–Ханна повесила ее на дверь в свою спальню. Ей было шестнадцать, – он усмехается. – Ощущение, что это было вчера. Моя шестнадцатилетняя дочь одевалась как хиппи, красила волосы в разные цвета чуть ли не каждый день. А еще, слушала Боба Марли и каталась днями напролет на этой гребаной смертельной доске с колесами.

– На скейте? – натянув улыбку, спрашиваю я.

– Я называю это дерьмо доской смерти. Ханна вечно возвращалась с разбитыми коленями.

Пол облокачивается на тумбу, явно утонув в воспоминаниях.

– Она была сложным ребенком. Помню, как поймал ее…

– Только не говорите, что… – перебиваю его, уже предугадав сценарий по ранним описаниям.

– Да. Я поймал ее за курением травки. Она делала это в кругу своих долбанных гномов прямо на моем газоне. Я крикнул ей: «Какого хрена, Ханна?» – а она повернулась к гному в фиолетовом комбинезоне и, тяжело вздохнув, недовольно пробурчала: «Этот человек вечно обламывает весь кайф!».

Я засмеялся.

– Извините, тренер, но это и вправду очень смешно.

Пол пожимает плечами и мотает головой.

– Тогда мне было не до шуток, парень. Не каждый ребенок ведет себя так.

– Может, ей просто не хватало вашего внимания?

Мне кажется, Ханна вжилась в образ бунтарки не только из-за развода родителей. Наверное, ей действительно не хватало отца.

Пол – чертовски крутой мужик, это правда. Но сколько я его знаю, он постоянно с нами. Если у каждого тренера есть так называемый «помощник», то Уэндел отказался от этого и занимается всем самостоятельно. Тренировки, пробежки, мероприятия, организационные вопросы, благотворительность и, конечно же, выездные игры, которые затягиваются в командировку до нескольких дней. И это я не говорю о форс-мажорных ситуациях, которые частенько случаются из-за стихийных бедствий и отмены рейсов. Ханне явно не хватало его рядом. И я ее понимаю.

Мой родной отец свалил от моей матери за месяц до того, как я появился на свет. Гребаный мудак оставил ее беременной в съемной комнате с клопами и тараканами в самом неблагоприятном районе Миннесоты. По ее рассказам он был байкером, вел разгульный образ жизни и часто выпивал. Так себе генетика. Кто бы мог подумать, что сынок такого мудака подастся в хоккей, верно? Я бы и сам не поверил. Но когда мне стукнуло семь, моя мама встретила Мэйсона. Мэйсон Маккейб был ее начальником.

Сначала она просто приносила домой букеты и вкусную еду. Потом мы переехали в благоприятный район. В съемную квартиру, где было несколько спален и нормальная ванная комната. Уже тогда я был другим. Моя мама расцвела и чаще улыбалась, раньше приходила с работы и больше времени проводила со мной. А спустя несколько месяцев я лично познакомился с ее новым бойфрендом. Он принес нам телевизор и показал мне хоккей. Все эти парни в огромной форме с клюшками казались мне супергероями. Их жесточайшие битвы на льду, соперничество и дух сразу привлекли мое внимание.

Я сказал Мэйсону: «Я хочу играть в хоккей», и на следующий день он отвел меня на мою первую тренировку «Дикарей». Так я и оказался на льду.

Как бы странно ни прозвучало, я привык называть Мэйсона папой, ведь он и есть мой настоящий отец, пускай и не по крови.

Сжав кулаки, я на мгновение вспомнил, как увидел родного отца в девятнадцать лет. Он объявился на одной из моих первых игр за команду «Воронов». У этого ублюдка хватило наглости прийти и заявить о своих родительских правах. Влезть в интервью, в котором должен был быть не он, а Мэйсон. Это первый и единственный раз, когда я облажался перед Полом Уэнделом. Я разбил камеру репортеру, а затем накинулся на своего «папочку» на глазах у всех как разъяренный зверь.

– Как твоя мама, Брайан? Они с Мэйсоном все еще живут в Миннесоте?

Пол словно почувствовал, что меня стоит отвлечь.

Опустив глаза на свои кулаки, я замечаю, как сжал в них вилку и разломил ее на две ровные части.

– Они в порядке. Несколько дней назад завели щенка бельгийской овчарки.

– Как назвали?

Пол мастерски разбивает несколько яиц в миску и, отставив ее в сторону, приступает к приготовлению сливочного соуса.

– Чекер19, – усмехаюсь я, убирая обломки металла в карман спортивных штанов.

– Правда? О, это отличное имя для пса, – он поворачивается вполоборота и одаривает меня хитрой ухмылкой.

– ИИСУСЕ, ГАНСТЬЯНС! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МНЕ ОТКАЗАТЬ! ТЫ ЖЕ МОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА!

Крик Ханны вынуждает ликовать моих внутренних демонов.

Твои планы, кажется, пошли под откос, Уэндел?

Громкий хлопок дверью, а затем и шумные шаги возвращают мой взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Я остаюсь дома и буду ужинать с вами, – маленькая-лгунья-Уэндел, складывает руки на груди и направляет свой взгляд на меня. – Без глупостей, ангелочек! Если ты кому-нибудь расскажешь, что был здесь, я…

– Ханна, пожалуйста… – перебивает Пол. – Я готовлю твою любимую пасту, а в холодильнике есть ванильная кола. Этот ужин будет ничем не хуже обычных.

– Я хочу лазанью! – топает ногой, прежде чем начать спускаться по лестнице вниз. – И закажи доставку «Маккензи». Мне срочно нужна мясная барбекю на толстом тесте.

Я улыбаюсь как гребаный идиот, рассматривая ее недовольное, но чертовски милое личико.

Пол тихо вздыхает и, повернувшись ко мне, шепотом произносит:

– Я был неправ, когда говорил, что в мою дочь вселился всего один демон. Их тысячи, и они очень любят есть.