Глава 13

? VOILA — Ones with the Money

Ханна

Рассматривая ангелочка, я наполняю рот мясной барбекю от «Маккензи». В ней чертовски много углеводов и, если учесть, что до этого я съела лоток лазаньи, можно сделать вывод: моя вредность в конце концов приведет меня к целлюлиту на заднице.

Тяжело вздыхаю и приподнимаю верхнюю часть картонной коробки.

– Ханна, может, выкинем это дерьмо? – скривив лицо, отец указывает пальцем на холодные остатки пиццы, которая уже не выглядит так аппетитно, как когда была целой и горячей.

– Забери свои слова обратно. Я собираюсь доесть это, – недовольно бормочу и подтягиваю коробку поближе к себе.

Наверное, я похожа на маленького голодного котенка, хотя на самом деле сыта до чертиков.

Брайан смеется, наблюдая за мной, а я сжимаю зубы, чтобы не послать его обратно в «рай» и не вмазать по смазливому лицу его же нимбом.

Если он думает, что я сдамся… Черта с два!

Несколько минут назад мне казалось, что в моем желудке абсолютно нет места. Но это было тогда.

«Ханна Уэндел идет до конца и никогда не отступает назад» – запомните эти слова. Я съем эти треклятые два куска пиццы, даже если они намертво застрянут в моем горле и станут причиной удушья. Я. Не. Сдамся. Жирная точка.

С улыбкой хмыкаю и хватаю один из них, демонстративно издавая звуки удовольствия и предвкушения.

«А как же целлюлит?» – шевелит бровями Гринч, натягивая свою мерзкую улыбочку.

К чертям мысли о целлюлите мне всего восемнадцать!

– Пол, расскажите, как вы начали играть в хоккей? – нарушает тишину Брайан, и я перевожу взгляд на отца. Он тихо вздыхает и, откинувшись на спинку стула, начинает историю.

– Рассказывать не о чем, собственно. У отца был старший брат, который погиб в авиакатастрофе. Джаред занимался хоккеем, и мой отец в память о нем решил отдать меня в этот же спорт. Сначала мне казалось, что это слишком сложно для меня. Слишком тяжело, понимаешь? – Брайан кивает, наматывая фирменные спагетти моего папочки на вилку. – Но получив травму, несовместимую с хоккеем, я неожиданно понял, что эти сложности, эта боль, эти хреновы подъемы в четыре часа утра, которые казались невыносимыми – лучшее, что было в моей жизни.

Маккейб поджимает губы, плотно прислоняя к ним салфетку, словно обдумывает, как же ответить на это.

– Мне иногда кажется, что я вот-вот сдамся. Опущу руки и просто на хрен начну все с чистого листа. Особенно, когда орет гребаный будильник по утрам и я знаю, что как только я оторву зад от кровати, меня ждет изнурительная пробежка в любую погоду и кардиотренировки в четырех стенах тренажерного зала.

– Знакомо, – усмехается отец. – И как ты справляешься?

Брайан откашливается и откладывает вилку.

– Ваша последняя игра, Пол. Я смотрю ее снова и снова в самые трудные минуты моей жизни.

– С Далласом.

– Да, сэр. Вы показали достойную игру. Что бы ни произошло. Как бы отвратно я себя ни ощущал. Я не сдамся, как когда-то и вы не сдались. Даже если мне повесят на шею груз с тонну, я буду передвигать коньками по льду, пока не услышу последний, мать его, свисток. – Брайан прижимает кулак к своей груди, бросая на моего отца восхищенный взгляд.

Сердце предательски ударяет в ребра. В зеленых глазах моего отца читается гордость, и это вызывает у меня подступающую тошноту. Он никогда не гордился мной так.

А Брайан… Иисусе! Будет неправильно, если я сделаю вид, будто он этого не заслуживает, потому что это определенно не так. Он из кожи вон лезет, чтобы доказать всем, и в первую очередь себе, чего он поистине стоит.

Отложив пиццу обратно в коробку, вытираю руки и осторожно перевожу взгляд с отца на Маккейба. Сейчас, когда он скинул маску дерзкого и сексуального хоккеиста, которого заботит только свой зад, я вижу совсем другого парня. Его душу. И она кажется мне чем-то самым прекрасным на свете. Теплая, окутывающая и мягкая, как уютный плед.

Отец откашливается в кулак, вытягивая меня из моих мыслей.

– Мне очень приятно это слышать, Брайан, – его голос похож на мед, который только что растопили в горячем молоке. – Думаю, пришло время признаться и мне, – он ерзает на стуле и выпрямляет плечи, выдерживая неловкое молчание. – Я считаю тебя самым способным хоккеистом в своей команде, двадцать девятый.

– Я никогда не подведу вас, Пол, – уверенно отвечает Маккейб, пожимая руку моего отца.

Я готова заплакать. Нет… Если они не заткнуться на хрен, я сделаю это прямо сейчас!