— Освин… Это ты? Предатель… Но зачем? — эхом прозвучал с горечью растерянный голос Гаррада, который диким взором впился в бледное от страха неминуемой смерти лицо противника.

— Помилуй, Нил! — воззвал отчаянно Освин. — Ульвар там! — указал он рукой в конец тёмного коридора.

— Нет тебе прощения… — одноручный меч Нила проткнул грудь предателя, обмякшее тело Освина рухнуло на каменный пол подземелья.

— Брат! Ты где? — Гудрун лихорадочно искала Ульвара, бросаясь от одной решётке к другой. Все люди Орма, охраняющие подземелье были убиты, Нил Гаррад ступал по лужам крови, стараясь держаться максимально хладнокровно, сейчас это давалось ему с трудом.

— Скорее всего во дворе остальные охранники, те, кто охраняет ворота, — молвил он, обращаясь к воинам Бродди. — Вы знаете, что делать. Нужно отворить ворота и впустить остальных воинов Бродди. Я же хочу освободить пленных…

У Гаррада дрожали руки, хотя голос казался спокойным. Он отцепил от широкого пояса маленькую кожаную сумку, в которой была огромная связка разных ключей.

— Тут темно, посвети мне, Гудрун, — обратился Нил к супруге, что держала в руках факел. — Подойди ближе. Вроде все нужные ключи на месте…

С лязгом отворилась решётка, где Орм удерживал пленных воинов Ульвара, они лежали на сыром каменном полу связанные и полуживые от голода и жажды. Нилу помогало помимо супруги шестеро его человек, люди поспешно разрезали тугие верёвки на конечностях пленников. Полуживых узников насчитывалось около сорока, те верные воины, которые не предали своего конунга и готовы были отправиться за него на смерть. Среди них были и ярлы, а также несколько англосаксов, которые подчинялись Гарраду.

— Не уж-то Хлипкий Сакс? — прохрипел полушёпотом один из ослабленных пленников. — А мы уж думали, что Вы переметнулись на сторону этого псины Орма… Но я верил, что это не так… Верил, что боги нас спасут… Наш конунг в дальнем конце подземелья… Шлюха Малинда морит его голодом, уж не ведаю, жив ли он ещё…

Свет факела озарил дальний конец длинного коридора, эта часть подземелья фактически всегда была погружена во мрак окромя тех моментов, когда тут являлась графиня Рендл собственной персоной взглянуть на муки конунга.

— Ульвар! Брат! Ты тут? — в ответ на резкий и взволнованный голос Гудрун за толстыми металлическими прутьями решётки послышался шорох. Женщина дрожащими руками поднесла факел ближе, пристально вглядываясь в разливающееся пятно тёплого света.

— Боги всемогущие! Сестра! — прозвучал сдавленный хрип из камеры. — Зигфрид! Мне это мерещится? Ты тоже её видишь?

— Госпожа Гудрун! Мы тут! — звук голоса Зигфрида сопровождался лязгом цепей, которыми оба мужчин были прикованы. — Я уж думал, что за нами сама валькирия пожаловала… Забрать в миры иные…

— Нил! Они тут! И вроде оба живы… Ульвар и Зигфрид! — Гудрун радостно выдохнула с облегчением.

Гаррад довольно быстро нашёл нужный ключ от решётки камеры, также позвал на помощь одного из воинов Бродди, у которого в руках имелась широколезвийная секира.

— Нужно разрубить цепи, — молвил Нил, напряжённо разглядывая сидящего на каменном сыром полу измождённого конунга.

— Хлипкий Сакс… — хрипло выдохнул Ульвар не без радости. — Я почему-то верил, что ты что-то предпримешь… Уж ты в любую лазейку сумеешь просочиться… — конунг усилием заставил себя встать на ноги, его одолевал звериный голод и жажда. Ульвар точно не ведал, сколько суток они пробыли без еды и воды, так как в темноте подземелья потерялся счёт времени. В освещении факела Нил узрел горящий стальной взгляд конунга, в котором кипела ярость и жажда мести.

Тем временем на территории крепости произошла бойня, в результате которой часть охранников Орма, которые пытались оказывать сопротивление лежали порубанные берсерками и людьми Бродди в лужах собственной крови, а оставшиеся в живых молили о пощаде.

— Пусть Хлипкий Сакс с ними разбирается, он тут сейчас за главного, пока их конунга не видать, — рыкнул один из северян, а в это время уже со скрипом откинулись через ров ворота крепости, впуская ждущих у входа нортумбрийских воинов. Первыми по деревянному мосту вошли Бродди и Вальтер, за ними следовали остальные.

— А наши быстро справились, — хмыкнул кузнец Угги, который слегка прихрамывал, оглядываясь по сторонам и недовольно щурясь от происходящих беспорядков вокруг. — Успели туточки псы Орма похозяйничать…

— Да уж! — задумчиво хмыкнул Бродди, гордо вздёрнув свой широкий подбородок с причудливыми косичками, деловито оглядывая внутренний двор и центральную башню замка. Он ещё издалека узрел, как на улицу выходили потрёпанные пленные, которых только что освободили.

Ульвар молчал. Выйдя на свежий воздух, он прищурился с непривычки от режущего глаза света, ведь довольно долго довелось сидеть в темноте, мужчина до сих пор не верил в то, что он жив и на свободе. Следом плёлся измождённый и верный Зигфрид, который с наслаждением глубоко вдыхал свежий морозный воздух и потирал свой липкий от пота и грязи лоб.