Зигфрид вновь заключил в объятия рыдающую женщину, пытаясь успокоить.

— Зигфрид, ты останешься в посёлке. Будешь вместо Олафа. Работы тут полно, позже решим дела хозяйские, а сейчас утешь Ингерду, соберись с силами. Будешь тут главенствовать! — непреклонно молвил Ульвар, хлопнув ярла по плечу.

— А как же поход на земли Орма? Я более не нужен Вам? — Зигфрид приподнял брови удивлённо, но услышанное ему понравилось.

— Ты мне тут нужнее, только тебе и сумею доверить свои земли в Данелаге, — заключил конунг. — Это приказ, Зигфрид. Так что останься тут да утешь свою женщину! А нам пора, Бродди…

Оба вожака осушили по кружке пенного эля, немного согревшись.

— Конунг Ульвар! Ярл Зигфрид! — в зал вошёл заспанный Агвид, протирая руками свои очи, словно присутствующие дорогие ему люди являлись всего лишь сном. — Вы живы! Вы вернулись!

— А с чего нам помирать, Агвид? — рявкнул Ульвар. — Боги решили, что ещё рано…

От наблюдательного мальчика не укрылось то, что Зигфрид обнимает его мать и совсем не по-дружески, на мгновенье замер и выпучил свои сонные глаза.

— Иди сюда, сынок, — ярл, одной рукой продолжая обнимать любимую женщину, второй же притянул к себе мальчика, слегка потрепав его русые волосы на макушке. — Теперь я с вами буду, уж позабочусь о вас с мамой… И в обиду не дам… А ты храбрый, Агвид! Сумел защитить свою мать от врага, — голос мужчины был мягким, он пытался расположить к себе сына Ингерды. — С тебя получится хороший воин, я многому сумею научить!

Агвида это известие обрадовало, ведь теперь они с мамой под защитой самого ярла Зигфрида, который также и обучит боевым навыкам, вот все местные мальчики будут завидовать! Ведь Агвиду так не хватало отцовских наставлений, увы, мать не сумеет дать то, что сыновьям дают отцы…

— Иди-ка, Агвид, спи… время ещё раннее, так что можешь немного поспать, — Зигфрид слегка похлопал мальчика по плечу. — И мне с дороги надо бы немного отдохнуть…

Мальчик улыбнулся и послушно поплёлся в комнату Олафа, где он сейчас обитал. В отличии от остальных домов местных данов, где обычно люди ютились в большой общей зале подле очага, отгораживаясь друг от друга деревянными перегородками, Ульвар всё же распорядился сделать несколько полноценных отдельных комнат в своей обители, отапливаемые глинобитной печью. А в одной и вовсе был небольшой камин, там была спальня для гостей, где конунг ночевал с Малиндой, когда ранее они сюда приезжали.

Ингерда и Зигфрид вышли на улицу проводить Ульвара и Бродди, женщина не без ужаса взирала на многочисленный отряд викингов, на суровых лицах которых читалось предвкушение. Да и сам рыжеволосый конунг казался каким-то мрачным и задумчивым, не таким, как прежде…

— Они идут на земли Орма, — голос Зигфрида казался напряжённым. — Ульвар жаждет возмездия и справедливости…

— Там женщины и дети… — прошептала Ингерда, глядя на удаляющиеся в сторону курганов зловещие многочисленные силуэты всадников в дымке предрассветного тумана, застилающего посёлки и долины прибрежных земель Данелага.

— Люди Орма об этом не думали, когда явились сюда, — процедил Зигфрид. — Главное, что ты жива, Ингерда… Я чуть с ума не выжил, гадая, что с тобой могло что-то недоброе произойти… — ярл пристально взирал женщине в глаза, едва коснулся пальцами её скулы. — Отдохнуть бы с дороги…

— Я баню растоплю, сама бы искупалась заодно… тебе надо прогреться и хорошенько попариться… — Ингерда смущённо улыбнулась, робко опустив взгляд.

— Вместе искупаемся, — хрипло молвил Зигфрид, не сводя с неё пристальный взор серых глаз, исполненный неприкрытого желания.

Баня являла собой небольшую деревянную пристройку к дому конунга, где на широкой печи грелись чаны с водой, ею Зигфрид поспешно наполнил огромную лохань. Рядом с деревянными лежанками находилась жаровня, в которой были раскалённые булыжники. Ингерда щедро плескала на них хвойный отвар, помещение наполнялось согревающим и целебным ароматным паром.

Зигфрид рывком стянул с себя грязную рубаху, швырнув её куда-то на деревянные доски, что настилали пол. Затем он поспешно снял кожаные штаны, абсолютно не стесняясь своей наготы и сразу же залез в лохань, погружаясь с наслаждением в тёплую воду. Ярл блаженно прикрыл веки, его тело так давно не расслаблялось… Хотелось смыть с себя всю грязь после того злосчастного плена и битвы, ведь даже толком не было времени привести себя в порядок…

На его плечи опустились нежные руки Ингерды, она заботливо и робко растирала пальцами плечи мужчины.

— В этой лохани хватит места на двоих, если хорошенько потесниться, — намёк ярла был явным, щёки женщины вспыхнули, и она отстранилась, тяжело дыша, ощущая предвкушение наряду со смущением. — Сними сарафан… — хрипло прошептал Зигфрид. Но женщина застыла, аки статуя, не зная, куда себя деть. Давно она не была с мужчиной, уже и забыла, каково это…

Ярл поднялся на ноги, расплескав воду из лохани на пол. Ингерда лишь зажмурилась и отвернулась, смущённая его наготой. Зигфрид молча и решительно шагнул к ней, мокрыми пальцами расстегнул фибулы шерстяного сарафана, стягивая его вниз. Ладони мужчины скользнули вверх по бёдрам, одновременно задирая и снимая льняную сорочку через голову, Ингерда лишь покорно приподняла руки.

— Ты словно Фрейя, богиня любви… моя богиня, — хрипло шепнул Зигфрид, любуясь её наготой, затем прильнул к манящим устам, целуя поначалу нежно, затем настойчивее… А она отвечала, с наслаждением открываясь этому мужчине, которого втайне уже очень давно желала, но всячески гнала эти мысли.

Зигфрид усадил Ингерду на тёплый выступ печи, устраиваясь между её бёдер. Не прекращая терзать сладкие уста, мужчина овладел ею, жадно поглощая вздохи и стоны любимой женщины. Как же милостиво одаривают боги человека после пережитых страданий, ярл и мечтать не мог о таком пике блаженства, который сейчас даровала ему Ингерда. Все остальные женщины меркнут, всех остальных до неё словно и не было…