Огненная ярость… Так можно характеризовать того зверя, который вырвался наружу из недр души Ульвара. Жажда крови и мести, сжечь всё вокруг и сровнять посёлки Орма с землёй. Тут более не должно остаться ни единой хижины, ни следа жизни, только пепел и обугленные камни…

Местные мужчины пытались оказывать сопротивление пришедшим незваным «гостям», но это казалось бесполезным, учитывая тот факт, что многие из воинов ранее покинули посёлки вместе с Ормом и полегли в битве у крепости Грандвелл. Многочисленному отряду воинов противостоять бессмысленно.

Люди Бродди и Ульвара смертоносной лавиной прошлись по деревням Данелага. Они грабили и мародёрствовали, врываясь в каждую хижину на землях Орма.

— Сжечь тут всё дотла! — зловещим рыком сквозь крики женщин и детей прорывался голос рыжеволосого вожака, сейчас пощады он не ведал. Для Ульвара все эти люди были жёны и дети предателей, восставших против своего конунга. В данный момент проявлялась его натура максималиста, пелена ярости застилала взор и было лишь дикое желание уничтожить тут всё и всех, не оставляя никаких следов жизни.

— Ульвар! — Бродди хлопнул того по плечу, привлекая внимание. — Женщин пощади!

— Пусть твои воины делают с ними всё, что пожелают, — прохрипел конунг. — Мне до них дела нет…

— Тогда я заберу их в земли Нортумбрии… у нас нехватка женщин, к тому же мои воины обзаведутся наложницами и жёнами, ведь рожать кому-то надо…малых детей также заберу, мальчики вырастут моими воинами а девочки жёнами… люди, это самые ценные трофеи для меня, в особенности женщины, за которых мои люди частенько сражаются на поединках… не всегда могут поделить, а тут такое изобилие… — Бродди поглаживал деловито свою бороду, периодически кашляя от едкого дыма, клубящегося над землями Орма и нещадно выедающего глаза.

— Забирай, коль нужны тебе, мне всё равно. Тут не должно остаться ни души, лишь выжженая земля, как напоминание о том, что ждёт предавших своего конунга… — Ульвар цедил каждое слово с яростью. Он восседал на массивном бревне, словно абстрагировался от творящегося вокруг него кошмара. Мужчина был глух к отчаянным и пронзительным крикам женщин и детей, он не глядел на бесчинства воинов, которые беспощадно мародёрствовали и насиловали…

Посёлки Орма обуял огонь, в морозном воздухе словно разверзся ад из копоти и пелены едкого дыма, наполненный дикими криками и лязгом оружия.

Ульвар так и продолжал неподвижно сидеть на дубовом бревне у одного из сожжённых им же домов, от которого остались лишь обугленные куски балок и камни. А раннее тут была жизнь, эти обгоревшие развалины можно было сравнить с душой конунга, что также казалась мёртвой. Мужчина взирал в одну точку замутнённым взором серых глаз, словно он абсолютно не имеет отношения к творящейся вокруг вакханалии. Ульвар погрузился в подобие транса, сочетавшегося с дикой яростью и внутренней пустотой. Станет ли ему легче от созданного им же пустыря на землях сводного брата?

Из тяжких дум конунга вырвал пронзительный крик какой-то девушки, обычно так кричит его дочь Сири, если ей очень больно… Ульвар вздрогнул, вглядываясь в чёрную пелену дыма. Пятеро воинов чуть поодаль тащили куда-то упирающуюся девчушку, которая и вовсе была фактически ребёнком, в душе конунга словно что-то щёлкнуло.

— Тащите её ко мне! — взревел рыжеволосый вожак, вскочив мгновенно на ноги. — Мне её отдайте!

Ульвар толком и сам не понял, что побудило его на этот поступок, ведь не всё ли равно, кто и с кем развлекается сейчас? Но этот крик пронзительный словно ржавым клинком в сердце вошёл…

— Конунг изволил также развлечься? — девушку притащили и швырнули Ульвару под ноги. — Забирайте! Тут полно женщин! — озверевшие от похоти и жажды насилия северяне хохотали, словно совсем утратили человеческий облик. Затем они нырнули в пелену дыма в поиске новых трофеев.

«Словно дикие шакалы…» — невольно подумал Ульвар, взирая им вслед, он рывком поднял и поставил на ноги лёгкую, как пушинка девушку, пристально вглядываясь в её огромные аки озёрца серые и заплаканные очи.

— Твоё имя? — прохрипел он, изучая бледное лицо местной обитательницы.

— Нора… — дрожащим голосом молвила она.

— Ещё совсем дитя, — Ульвар задумчиво покачал головой. — Ты была с мужчиной?

— Нет, — чуть слышно последовал ответ, девушка опустила веки смущённо и не без страха, она дрожала словно осиновый лист, но затем всё же подняла взор и смело взглянула конунгу в глаза.

— Какие же у тебя огромные очи, дитя, — молвил конунг хрипло. — Совсем ещё ребёнок… будешь служить мне, заберу тебя с собой в Рендлшир. По хозяйству работы много… а вздумаешь чего выкинуть, так отдам своим воинам на потеху, они лишь рады будут, поняла? — конунг прищурился, не прерывая зрительный контакт с Норой. Девчушка лишь утвердительно кивнула головой.