– Противоположная этой.

Он оторопел.

– Издеваешься?! Даже не заикайся об этом! Не смей, слышишь?!

– Но и не та, о которой ты подумал! Боже…

– А что я должен был подумать?! У мудака стоит на тебя! При каких ещё обстоятельствах он захочет иметь с тобой дела? Если в этом и заключён твой план, то это, скорее, ещё одна причина прикончить его!

Надо же. Он стал оратором ничуть не хуже Виктора: такой многословный и выразительный… Натренировался на этих своих советах?

Улыбаясь, я сползла немного в кресле и поставила ногу рядом с его бедром.

Каблуки, платье, игривое настроение… он слишком долго не видел меня такой. Возможно, начал верить, что никогда больше и не увидит – траур совершенно обезличил меня, от меня осталась одна только тень. Поэтому теперь Мур смотрел на собравшуюся у талии юбку и мои оголённые колени, как на чудо.

А может, эта была беспроигрышная тактика во все времена. Единственное условие, при котором он охотно сходил со сцены и становился простым зрителем. Такой тихий и внимательный.

– Уверена, мы достигнем взаимопонимания, - проговорила я, имея в виду, скорее, его самого, чем Виктора. – Ты ведь поможешь мне спрятать пистолет?

***

Дом Виктора? Ну… прямая противоположность Дна почему-то - архитектура, декор и то, как здесь встречают гостей. Перед тобой не распахивают каждую дверь и не подталкивают нетерпеливо в спину. Не стараются всеми способами развязать тебе язык и поговорить по душам, не предоставляют лучшую комнату, не стремятся приобщить тебя к великой истории…

Ладно. Я кое-что понимала в гостеприимстве Фарго, поэтому могла бы оскорбиться, когда вместо главы в его собственном доме нас встретил его секретарь Мэд.

– Вам ведь не назначено, - промямлил он, глядя на Мура исподлобья, но не в глаза, а чуть ниже лица, на ворот рубашки… там, где должен быть галстук.

– Нам бы было назначено, - ответил он, - если бы кое-кто отвечал на звонки или почту читал.

– Очень жаль. Вы проделали такой путь совершенно напрасно. – Эта манерность – просто ещё один способ нас игнорировать: не портить отношения, но и не налаживать их. – Господина сейчас нет и не будет до завтрашнего вечера.

– Да? А наш наблюдатель утверждает, что он сейчас находится в этом самом здании.

Мур блефовал, но он точно был лучшим лжецом, чем Мэд: тот выдал себя сразу же. Сначала мимикой, потом словами:

– Без разницы. Он занят и не сможет вас принять в любом случае.

– Занят? Неужели выполнением своей чёртовой работы? Наконец-то.

– Если вы намерены и дальше оскорблять…

– Мы здесь совсем для другого.

– Да, мы здесь чтобы помочь, - подала голос я, и, заметив меня, Мэд нахмурился, потому что принял это за очередное оскорбление. Помогать? Фарго? Кто-то вроде меня?

– Я доложу о вашем визите. Но, повторяю, он откажется от встречи, - проворчал он, жестом веля следовать за ним. – Подождёте в гостевой, где вам предложат напитки и… Напомните, по какому вопросу вы прибыли?

– Ты прекрасно знаешь, по какому. На этот спектакль ни у нас, ни у тебя нет времени.

Оставив Мура наслаждаться обществом Мэда и напитками, я свернула в ближайшее ответвление от главного коридора. У меня не было конкретного плана, кроме как ходить и открывать каждую дверь, дабы добиться немедленной аудиенции. И вопреки размеру дома это заняло не так уж много времени: уже на третьей попытке я наткнулась на комнату, в которой прибиралась прислуга. Несколько женщин обернулись на меня, внезапно замолкая. Судя по всему, они сплетничали, и я не то чтобы помешала, скорее даже дала ещё один прекрасный повод.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, они окружили меня.

– Тебе нельзя разгуливать по дому вот так. Он этого не любит. Как и опозданий. Твоя подруга уже давно пришла, отдувается там за вас двоих. Тебе лучше поторопиться, - затараторили они, перебивая друг друга.

– Я заблудилась.

– О, так ты новенькая… Трудно запомнить, вы же все на одно лицо.

А?!

Меня любезно согласились проводить и, спустившись вниз, я оказалась перед дверью, за которой совершенно точно был не рабочий кабинет, хотя вроде как Виктор был занят.

Я скривилась, когда поняла, о какой занятости говорил его секретарь. Но это не помешало мне зайти внутрь, как только служанка открыла для меня дверь.

О… а вот это уже похоже на Дно.

Бетонные стены, никаких окон, приглушённый свет и знакомый холод, который нечто большее, чем просто низкая температура.

Бегло осмотрев это любовное гнёздышко, я стиснула зубы от злости.

Да ты сам плевать хотел на тотальное разоружение, лицемер чёртов.

В наборе пыточных инструментов и цепей, украшавших стены, не хватало только огнестрела… и я принесла его сюда, как кстати. Но было кое-что, что пугало сильнее всех его «игрушек». Мотоциклетный шлем, который висел на крючке рядом с кнутами. Тот самый. Вроде бы не нижнее бельё, не предмет гигиены, но при взгляде на него мне стало дурно.