– Ищите хозяйку! – крикнул им Берт, словно они нуждались в его приказе.

Птички маленькой стайкой устремились к окну – и тотчас исчезли в сизом тумане. Беснующийся огонь кусал Берта за локти, за плечи, лизал сапоги – и он с раздирающей сердце болью понял, что здесь больше нечего делать.

Полубезумный от угара, он выбежал из пылающих покоев и быстрее вздоха слетел по ступеням вниз. В голове вихрем проносились страшные картины: вот он мчится наружу, бежит вдоль стены донжона под окна спальни, а там, на земле, раскинув в стороны безвольные руки…

– Берт!!! – вонзился в уши многоголосый женский визг.

Он обернулся, пошатнувшись, как во хмелю. К нему со всех ног бежали Веледа, Хильда… и Леанте! Живая и здоровая…

– Берт, Дунгель тебя ?ашел? – как сквозь туман прозвучал голос Веледы.

– Братик,ты не обгорел?! – тревожно склонилась над ним Хильда – и он понял, что уже не стоит на ногах, а сидит на земле, опираясь на руки, чтобы окончательно не свалиться.

По щекам Леанте катились слезы, когда она упала на колени рядом с ним и обхватила прохладными ладонями его пылающие виcки.

– Как… ты… – выдавил он и закашлялся. Едкий угар все-таки дал о себе знать.

– О, Бертольф! – прошептала она, тревожно заглядывая в его воспаленные глаза.

– Прости меня, Леа, - удалось ему прохрипеть сквозь удушливый кашель.
– Я больше никогда…

– Это ты прости меня, Берт, - перебила она и прижала к его саднящему oт перегрева лбу поданную Веледой мокрую тряпку. Берт мог бы поклясться, что кожа на лбу зашипела, соприкоснувшись с водой.
– Я снова ослушалась твоего приказа.

– К дельбухам приказ! Хвала милосердным духам,ты жива…

– Не ругай ее, Берт, - вмешалась Веледа.
– Это я освободила Леанте, меня и брани. Я тебе все объясню…

– Потом, – вяло отмахнулся он, чувствуя, что никак не может вернуть силы.
– Я благодарен тебе.

На плечо Леанте непринужденно опустилась голубая птичка, остальные возбужденно зачирикали над ее головой. Женушка повела плечом, прогоняя назойливую не к месту питомицу. Берт ощутил себя полнейшим дураком.

– Это я благодарна тебе, - шептала Леанте,торопливо вытирая его горящее огнем лицо.

– За что?
– он попытался изобразить насмешливую улыбку, но потрескавшиеся губы лишь судорожно кривились в гримаcе. – Что вместо тебя спас твоих птиц?

– Ты ведь бросился мне на помощь, - сдавленно произнесла она и, всхлипнув, уткнулась лбом в его плечо. Берт зашипел: вот это прикосновение было не особенно приятным.

– Потому что сам же и запер, – буркнул Берт.

Он хотел было добавить, что спасал бы кого угодно на ее месте, но снова закашлялся и просто махнул рукой.

Дельбухов птичий спаситель.

Слегка отдышавшись, oн все-таки поднялся на ноги и схватился за пустое ведро.

– Куда ты?
– вцепилась в него Леанте.

– Гасить пожар.

– Не ходи! Ты и так уже достаточно наглотался дыма!

Послушай женщину и сделай наоборот – это правило Берт уже не единожды усвоил. Не вдаваясь в праздные препирательства, он стряхнул с локтя руку жены и поплелся к бочке. Перед тем, как он вновь шагнул в распахнутую дверь донжона, Веледа накинула ему на плечи мокрый плащ.

***

Леанте провела щеткой по еще влажным волосам, поднесла их к лицу и втянула носом запах. Казалось, дым настолько въелся в кожу, что избавиться от него не получилось даже после тщательного отмoкания в купальне.

Сейчас не помешала бы капелька любимых духов, но едва начатый флакончик наверняка сгинул в выгоревших прежних покоях.

Она горестно вздохнула и покосилась на холодный камин. Даже пробиравшийся под рубашку холод поздней осени не заставил ее cогласиться на то, чтобы растопить его. Пожалуй, пройдет ?емало времени, прежде чем Леанте осмелится смотреть на огонь без содрогания.

Легкое колыхание кружевной занавеси, собранной наподобие купола, привлекло ее внимание. Птички-неотступницы никак не хотели угомониться в наспех сооруженном шатре и толкались в полупрозрачные складки новой «клетки». Леа невольно усмехнулась: птичкам, как и ей самой, непросто было привыкнуть к новому жилищу.

Она обвела глазами маленькую комнату в южной части донжона. ?т огня и дыма пострадало лишь северное крыло, обращенное в сторoну плато Фельсех. И только лишь их с Бертольфом покои… Как будто кто-то знал, куда направлять горящие стрелы.