Нос Берта соприкоснулся с ее щекой; ненасытные губы, потеряв источник блаженства, скользнули по кoже подбородка. И ниже, исследуя впадинку под ним. Потрясенный дивными, новыми для себя ощущениями, Берт раскрыл рот, у?е не робея,и принялся целовать полупрозрачную кожу на шее Леанте жадно, порывисто. Словно боялся, что жена передумает и упорхнет, подобно птичке-неотступнице, которую невозможно удержать в чужих руках.

Плавным движением, чтобы не испугать, он потянул ее на себя, усадил на колено, не пpекращая целовать. Кто бы знал, что поцелуи – это так сладко,так невыносимо приятно! Берту хотелось зацеловать ее всю – от ма?ушки до пяток. Туго затянутый ворот ее рубашки мешал; Берт нетерпеливо потянул концы завязок и припал губами к выступающим вершинкам ключиц.

Пальцы Леанте запутались в волосаx у негo на затылке. Ее дыхание участилось, на каждом выдохе непостижимым образом зарождались и гасли едва различимые стоны.

Одна ее ладонь держалась за его плечо, другая спустилась с затылка на шею – и чувствовать на себе ее руки, несмотря на легкую саднящую боль, приглушенную мазью, было до одури восхитительно. ?отелось, чтобы на плечах не было туники,и тогда бы она касалась голой пылающей кожи – как будто это могло принести ему облегчение…

Он не мог погасить этот жар. Леанте больше не целовала его, лишь глубоко, прерывисто дышала. И трепетала, когда он скользил губами по ее ключицам, время от времени дразня языком впадинку между ними. Берт осмелел и потянул с ее плеч раскрывшийся ворот рубашки. Леанте вздрогнула, отпрянув, и попыталась отстраниться. Берту, вконец ошалевшему от близости и податливости жены, хотелось выпустить когти и зарычать, не давая пойманной жертве уйти, но он позволил себе всего лишь мягко придержать ее за запястья.

– Леанте… не беги, – сумел выдавить он из себя.

Ее невероятные, широко распахнутые глаза казались бездонными. Молочно-белая грудь – небольшая, но по–девичьи круглая и упругая, увенчанная затвердевшими сосками, - вздымалась высоко при каждом вздохе. Ладони Леанте теперь вцепились в кисти Берта, не позволяя ни податься к ней, ни отпрянуть. Он глядел на нее в немом восхищении и отчаянно боялся, что она передумает, лишит его этой чудесной близости.

– Замерзнешь, - тихо сказал он и притянул ее ближе.

Она поддалась. Опустила ресницы. Идеально ровная спина слегка прогнулась, когда он положил ладонь пониже лопаток.

Он обнял ее крепко, прижался губами к обнаженному плечу. Жажда поцелуев захватила его снова – и теперь Берт подбирался к самому нежному, самому сладкому. Казалось, сомкни губы чуть сильнее – и во рту разольется брусничная терпкость. Как он мог до этого дня жить без поцелуев?! Без прикосновений к восхитительному телу Леанте?

С ее губ сорвался легкий стон,и по плечам Берта пробежала дрожь. Старые духи, ей нравится! ?сознание этого сделало его смелее. Придерживая жену за спину, свободной рукой он пробрался под подол сoрочки, осторожно сжал колено, погладил бедро. А пальцы Леанте – ?ет, ему это не снилось! – теперь несмело проникали ему за ворот, перебирая позвонки у основания шеи.

Больше терпеть не осталось сил. Вихрем oн подхватил ее на руки, прижал к себе. Всего пара шагов – и он уложил ее на кровать, прикрыл одеялом. Рывком стянул через голову тунику, один за другим швырнул в угол сапоги. Без смущения дернул завязки штанов – Леанте тихо охнула и натянула на голову одеяло.

Берт нашел ее под ним – трепещущую, пленительно сладкую. И трогал,трогал сколько хотел – всю, от алеющих щек и пылающих губ до впадинки под ребрами, куда безжалостно стянул рубашку. Целовал так, что едва хватало дыхания – и согревал им озябшую нежную кожу. В голове рождались желания – одно бесстыдней другого,и голова от них кру?илась, будто от хмеля. Но прямо сейчас преобладало одно: дать наконец выход мучительному напряжению в чреслах. Берт нетерпеливо задрал и без того сбившийся подол сорочки. Леанте испуганно дернулась, но тут же затихла.

– Брусничка, - зашептал он ей на ухо, прихватывая зубами нежную мочку.
– Чего ты боишься? Ты же сама хотела…

Она не ответила, но разговoры сейчас определенно были ни к чему. Берт навис сверху, подхватил стройные бедра и уверенным движением толкнулся вперед.

Леанте вскрикнула, царапнув ногтями плечи. Краем сознания Берт подивился, что все получилось не так легко, как он ожидал – слишком тесно, слишком узко, как будто само женское естество Леанте выталкивало его обратно. Но думать уже не получалoсь. Он желал этого мгновения столько дней,и теперь просто не мог, не способен был остановиться. В голове шумело, перед глазами мелькали размытые всполохи,тело почти не поддавалось контролю. Наружу вырвалось звериное, дикое…

Лишь когда мучительное напряжение нашло себе выход внутри женского лона, Берт обрел способность мыслить и увидел наконец лицо жены.

Это не было лицо довольной женщины. Испуганная, бледная, она смотрела на него и тщетно силилась улыбнуться. Теперь он заметил все – и искусанные до синевы губы,и непролитые слезинки, собравшиеся в уголках огромных серых глаз.

– Что с тобой?
– выдохнул Берт, уже начиная догадываться.

– Ничего. Ничего, - солгала она.

– Разве… тебе больно?

Она упрямо замотала головой,и на висках блеснули мокрые дoрожки. Но дрожащие губы выдавали: с ней творилось неладное.

– Не так уж и больно. Ньеда предупреждала, что в первый раз придется немного потерпеть.

Все неземное удовольствие Берта как рукой сняло.

– В первый раз? Но разве ?ар-Зо-Наррах… Я ведь сам видел…

Болезненно бледные щеки Леанте тронул стыдливый румянец, она отвела глаза.

– Он ведь… не успел.

– Ох, Леанте, - выдохнул Берт и крепко обнял ее, опутывая собой, словно паук.
– Если бы я знал…