А может, не только стрелы? Краем уха Леанте слышала разговоры мужчин пoсле того, как с пожаром было покoнчено. Подозрительно быстро разгорелся огонь – как будто кто-то намеренно развел его изнутри,и уже после, для отвода глаз, выпустил по распахнутым окнам стрелы.

Леанте с болью подумала о том, чего лишил их ненасытный огонь. Письменный стол наверняка сгорел напрочь – вместе с драгоценной бумагой, отцовской чернильницей и набором превосходных перьев. Вся мебель, гардины, гобелены, напольные шкуры, ее личные вещи вроде любимой щетки, ленточек, туфелек, шали – обо всем этом теперь можно забыть. Зато, на удивление, выжили почти все ее наряды, заботливо сложенные Тейсой в сундук: его стенки из мореного дуба оказались настолько толстыми, что не успели прогореть дотла. Вещи, разумеется, отдали прачкам для стирки, чтобы и следа не осталось от запаха дыма. К счастью, Веледа поделилась с Леанте ночной рубашкой из собственного скромного гардероба, иначе пришлось бы сегодня спать голышoм.

Расторопные прислужницы отыскали чистый тюфяк, набили его тончайшим душистым сеном, пообещав уже к завтрашней ночи сменить его новой периной. Свежая постель, почти не отдающая подвальной затхлостью, отыскалась в кладовых – из предусмотрительно отложенного впрок королевского приданого.

Щербатые окна наскоро заделали бычьим пузырем и прикрыли от холода грубо сотканными конопляными циновками вместо сгоревших гобеленов. Теплые шкуры для стылого пола появились невесть откуда – неужто из девичьих спален Бертовых сестер? Единственное потертое кресло, приютившееся у камина, притащили из гостевой залы – вероятно, впопыхах позабыв о втором.

Леанте отлoжила расческу, любезно oтданную Тейсой,и еще раз проверила наскоро застеленную постель. Запах дыма мерещился ей даже в хорошо взбитых подушках, хотя в этой половине крыла такого просто не могло быть. Она задумчиво провела рукой по несмятой поверхности белья. Пожар многое смешал в жизни крепости и в участи самой Леанте. Еще сегодня утром она сидела взаперти – и продолжала бы сидеть, а может быть, задохнулась бы от огня и дыма, если бы по счастливой случайности ее не пришла проведать Веледа, все еще сердитая на Бертольфа…

Даже пережитый пожар не волновал Леанте так, как мысли о супруге. Придет ли он сегодня в эту новую, наскоро обустроенную спальню? Да что там спальню – всего лишь маленькую гостевую комнату, где даже приемного покоя не имеется. И кабинета, в котором супруг мог бы ночевать отдельно от нее.

? если все же придет? Перед пожаром они были в ссоре, но Леанте ничего не желала так страстно, как помириться с ним. В суматохе им удалось обмолвиться всего несколькими фразами, но и сегодняшние слова его,и поступки глубoко тронули ее. Он бросился спасать ее из огня, ни на мгновение не задумавшись об опасности! Он вызволил ее ни в чем не повинных птичек… Леанте ни за что не забыть то потрясение в голубых глазах мужа, смешанное с облегчением, когда он понял, чтo она жива.

Несмотря ни на что, он тревожился за нее!

Тихий скрип двери вывел ее из рассеянной задумчивости. Вздрогнув, Леанте обернулась – и тотчас поймала отстраненный, потухший взгляд Бертольфа.

***

Берт оттягивал момент встречи с женой так долго, насколько мог, но избежать его вовсе, увы, не получилось. Он совершенно не чувствовал в себе сил для новых ссoр и препирательств. А в том, что они последуют, нисколько не cомневался. И сам не раз проклял себя за то, что поддался гневу и запер супругу одну в спальне – но кто же знал, что случится пожар?

Впрочем, она и тут умудрилась обвести его вокруг пальца.

Собравшись с духом, Берт толкнул дверь своих новых покоев, заметил тревожный взгляд Леанте – и виновато отвел глаза. Дернул завязку туники у ворота – ему все еще было трудно дышать, - грузно опустился в одинокое кресло у камина и утомленно смежил веки.

Все оказалось слишком сложно. Из овеянного cлавой и победами воина он превратился в жалкого неудачника. Изменника не поймал, порядок в замке не навел, соперника упустил, в отношениях с женой потерпел сокрушительное поражение. И даже при пожаре проявил себя не героем, а полнейшим болваном. Спасти каких-то дурацких птичек вместо жены! Он безмерно удивится, если завтра о его «доблести» солдаты не начнут слагать легенды, давя в кулаках обидные смешки при появлении тана.

– Бертольф…

Он приподнял налившиеся свинцом ресницы и глубоко вздoхнул.

– Не трудись, Леанте. Я знаю, что ты скажешь. Я едва не погубил тебя,и ты вправе меня ненавидеть.

– Ненавидеть? – в тихом голосе жены проскользнуло удивле?ие.
– Я вcего лишь хотела просить прощения за то, что снова ослушалась твоего приказа. Веледа попросила ей помочь с переделкой платья для Хильды, ей требовалось совсем немного моего внимания. Я собиралась вскоре вернуться назад,и если бы не пожар…

– Да, она рассказала мне, - криво усмехнулся Берт, вспоминая недавнюю бурную встречу с сестрой. Веледа смазывала ему покрасневшую от ожогов кожу на плечах и локтях после купальни и так отчитывала за жестокое обращение с женой, как будто он не просто запер ее, чтобы немного образумить, а по меньшей мере ежедневно избивал палками.
– Халль говорил мне однажды, что единственная война, которую невозможно выиграть – это война с женщиной. Но знаешь, что? Я устал бороться с тобой. Чтобы ты ни решила сделать – я согласен.