– Я не стану сопровождать тебя до Вальденхейма, уж извини. Говори, что собирался,и простимся.

– Хорошо, - кивнул Халль, не придерживая лошадь, но и не ускоряя.
– Я не предатель.

– Это я уже слышал, - скривился Берт.
– Что-нибудь еще?

– А ты подумай. Если я не предатель, и я уезжаю,то с тобой остается тот, кто следит за каждым твoим шагом.

– ?азберусь. Это все?

– Нет. Я женюсь на Веледе.

– Что-о-о?! – Берт так резко натянул поводья, что жеребец, не привыкший к новому седоку, едва не взбрыкнул.
– Ты рехнулся?

– Нет. Ты должен знать: я не отступлюсь.

– Этого не будет никогда. Веледа не выйдет замуж за волокиту, не пропустившего ни одной юбки во дворце. За младшего сына безземельного рыцаря. За доносчика, продающего друзей…

– Довольно! – вскинул голову Халль. – Думай, что хочешь,твердолобый осел. С твоего согласия или без него, я вскоре вернусь и заберу Веледу.

За осла злоязыкий сын дельбуха мог и схлопотать в башню, но пока Берт размышлял, стoит ли опускаться до драки с бывшим другом, Халль пришпорил коня и устремился вперед. Берт не стал его догонять.

Вечер выдался безоблачным и ясным: звездное небо глядело на них россыпью всевидящих глаз, располневший серп луны освещал каменистую тропу и выхватывал темные очертания одинокого всадника,исчезавшего среди теней. В груди шевельнулось гаденькое ощущение тревоги. Ночь – самое неподходящее время для начала пути, да еще в одиночку. И пусть за горами Вальденхейм, а Халль – опытный воин, один из лучших мечников королевства, но Берта не покидало ощущение неправильности происходящего.

Развернув норовистого жеребца, упрямо желавшего следовать за кобылой, он отыскал глазами темные контуры крепостных башен и сердито тряхнул поводьями. Червячок сомнений против воли вгрызался в мысли: а что, если Халль говорит правду? Тогда кто же и каким образом мог пеpедавать донесения королю? Кто мог известить принца об участии Леанте в побеге Кальда?

Тихий шелест заставил его навострить уши и придержать коня. А в следующий миг на голову свалилось нечто гибкое, змеистое, опутало лицо, плечи, руки; испуганный жеребец огласил ночь громким ржанием и рванул вперед, а Берт, более неспособный двигаться, мешком вывалился из седла. Лишь поводья, судорожно зажатые в ладонях, помогли чуть задержать падение и не разбить голову о камни, а заодно едва не оторвали ему руки.

– Осторожней! – шикнул кто-то невидимый в темноте на булькающем наречии крэгглов.
– Угробишь вальда – серебра не видать!

Берт с чувством и от души выругался, насылая отборные проклятия на дельбуховых выродков.

– Кто такие? Что вам ?адо? Я лорд Молнар, хозяин этих земель,и если…

Его тут же успокоили пинком промеж лопаток, по лицу проползла вонючая тряпка. Как Берт ни уворачивался, а мерзкую рвань все-таки втолкнули ему в рот и тем самым на корню пресекли все попытки к общению. Он отчаянно трепыхнулся, но веревки лишь сильнее врезались ему в плечи. «Поймали сетью, как кролика», - запоздало понял он и,извернувшись, пнул подошедшего слишком близко обидчика каблуком в голень. Тот взрычал, отомстил ударом в живот, на время отбив у Берта желание продолжать неравный поединок. Пока он заново обретал способность нормально дышать, чему не благоприятствовал проникший едва ли не до глотки кляп, его кулем взгромоздили поперек лошади.

– Где конь, дурень?

– Э-э-э… Удрал.

– Да ты ополоумел? Коня найди, быстро!

– Мне что, за ним гнаться?!

Берт, чье тело уже начало затекать от крайне неудобного положения, воспрял духом. Если сбежавший жеребец окажется достаточно проворным, чтобы уйти от погони и вернуться в крепость, солдаты прознают, что командир попал в беду.

– Тьма тебя подери, остолоп! Эй, вы двое, разыщите наконец треклятoго коня!

Свешенная вниз голова потяжелела и закружилась – Берт попытался ее приподнять, чтобы не приведи духи не лишиться сознания, но паскудная тряпка некстати защекотала глотку. Он сдавленно закашлялся, едва не задохнувшись,и тут же получил чем-то тяжелым по голове.

– Убираться надо, – мрачно возвестил еще один голос.
– Тут кругом дозорных понатыкано. Лесом уходим.

– А эти?..

– Догонят.

Связанный Берт снова трепыхнулся – на этот раз из чистого упрямства, и незамедлительно схлопотал новый ощутимый тычок.

«И в самом деле, упрямый осел, - пронеслось в голове едкое.
– Ну и чего мне стоило послушать Дунгеля? ? теперь висеть тебе поперек коня кверху задом, сраный тупоголовый мешок дерьма».

К горлу подкатила горькая тошнота, но Берт, мысленно перебрав все мыслимые бранные слова по отношению к собственной персоне, все же заставил себя успокоиться и рассуждать трезво. Его поймали и связали, а не убили. А значит, он позарез понадобился кому-то живым. ?го похитители – крэгглы, да видно, что из простых вояк. Он бы подумал, что это обиженные на судьбу деревенские, но деревенские скорее бы прирезали в отместку за вторжение,и дело с концом. ? вот упоминание о серебре за его поимку наводило на мысль, что это обыкновенные наемники.

Наемники, обретающиеся в окрестностях, должно быть, довольно давно,и выжидающие удобного момента. Выходит, кто-то в замке по-прежнему держит связь с местными борцами за свободу и как-то подал знак о том, что Берт выехал из крепости без охраны.

Нетрудно было догадаться, кто стоит за его похищением. Но вот что ему надо?

Берт поерзал, стараясь занять хоть сколько-нибудь удобное положение, получил очередную затрещину и послушно затих. Что ж, остается только ждать – и надеяться на изворoтливость шустрого жеребца.