— Заморозил гостью-то, — сказала жена, помогая раздеваться.

Егор представил Ручкину, сказал, что она хочет погостить у них.

— Ладно, сами разберёмся.

Фёдор сидел на печке и с удивлением смотрел на чужую тётку. Своих деревенских он знал всех, а эта была незнакомой. Когда стали разбирать подарки гостьи, позвали и Фёдора. Ему подарили большую книгу с красивыми рисунками. Глаза у ребёнка загорелись восторгом, он позабыл про всё.

— А где спасибо? — напомнил Егор.

— Спасибо, — сказал мальчик, застеснявшись своей оплошности.

После бани, отогревшись, Екатерина Павловна сидела раскрасневшаяся за столом. Пили чай. Настя угощала мёдом и разными вареньями. Женщины сразу нашли общий язык. У них появились свои дела и свои секреты. За час они построили планы на две недели, может, даже и больше. Только Фёдор сидел у лампы и разглядывал картинки. Ему не было никакого дела до взрослых. Егор, словно зритель, наблюдал за своим семейством и тихо радовался.

Две недели шла подготовка к поездке. Егору пришлось съездить в Туманшет, выбрать у охотников хорошую пушнину. По случаю приобрёл большую медвежью шкуру в подарок Зюзенцеву. Такие подарки укрепляли торговые отношения. Видя у себя шкуру, купец каждый раз будет помнить о том, кто ему подарил её.

Через две недели обоз был готов, теперь можно и отправляться. Екатерина Павловна совсем не хотела уезжать. Вместе с Настей они сходили в деревню, побывали в домах. Настя не была гостьей, её любили деревенские женщины. Она всегда приходила на помощь, если надо было — у неё были хорошие отношения со всеми жителями.

— Смотри, как хорошо! — воскликнула Ручкина, впервые увидев маленькую печку у Кузнецовых. — Неужели от неё так тепло?

— Нет, — отмахнулась Евдокия, смутившись, — разве ею обогреешься. Её топить надо круглосуточно, она у нас для утра. Утром быстренько дров бросишь — и тепло. А ещё у нас есть русская печь, в ней мы варим и хлеб печём. Вот от неё тепло, на ней и спать можно. Ребятишки спят и зимой, и летом.

— Летом тоже топите?

— А как же? Хлеб-то печь надо. Но летом печь напрямую топится и вся не нагревается. У нас в деревне свой печник, Фрол Погодин. Хорошие печки делает, никто не жалуется.

Понравилось Екатерине Павловне в деревне.

Но настал день расставания. Женщины даже всплакнули.

— Слёзы в дорогу — хорошая примета, — сказал Егор, разряжая обстановку.

До Тайшета в первый день не добрались. Пришлось ночевать на постоялом дворе в селе Бирюса. Хорошее большое село. Люди жили здесь зажиточно, в центре стояла церковь. Через село проходила дорога на восток в необъятные российские дали. Даже император Николай проезжал здесь в своё время, в соседней Конторке ночевал. Выделил сто рублей для церкви и подарил церковную утварь с царскими гербами.

Егору нравилось бывать здесь, отсюда он начинал свой самостоятельный путь, отсюда начиналась дорога в его родную деревню. Давно не бывал он в родных местах, всё дела да заботы. Надо будет съездить, навестить родных. Давно от них не было и вестей.

Первым делом Егор завёз домой уставшую Екатерину Павловну. Мужа дома не захватили, Илья Ильич уже ушёл на службу. Человек ответственный, он не позволял себе разгильдяйства даже в мелочах.

Товары Камышлеев доставил, как и договаривались, Зюзенцев приветливо встретил Егора. А когда Егор подал ему связку соболей, он очень обрадовался. Как купец и как сибиряк он знал цену мягкому золоту. Рассмотрев каждую шкурку, он обнял Егора.

— Угодил, братец, угодил!

Торговаться не стал. Положил за товар такие деньги, на которые Камышлеев не рассчитывал.

— С утра хандрил, а теперь нет. Теперь настрой боевой!

— Вели занести тюк у тебя в сенях, — попросил растроганный приёмом Егор.

Когда разложили в комнате медвежью шкуру, Зюзенцев сел в кресло и в восторге развёл руками. Он долго молча любовался хорошо выделанной шкурой с мордой, с лапами, на которых блестели чёрные когти.

— За это я дам особую цену, — наконец сказал купец.

— Это я не продаю, — сказал Егор.

На удивлённый взгляд купца добавил:

— Это мой подарок.

— Люблю! — воскликнул Зюзенцев, схватив в охапку Егора. — Обмыть подарок!

И они выпили по три маленьких рюмочки хорошего французского коньяка.

Вечером Екатерина Павловна взахлёб рассказывала о своих впечатлениях.

Уже перед сном Ручкин спросил:

— С Зюзенцевым всё ладно?

— Да, как договаривались.

— Он держит слово, не в пример другим. Продолжите дело?