— Зайду, Ваня, обязательно зайду. Выберу время и зайду.

— Дядя Егор, вы повезёте товары в Тайшет?

— Когда реки встанут.

— Возьмёте у меня? Есть несколько соболей, ещё прошлогодних.

— Посмотрю, если годные, чего ж не взять.

— Хочу жене обновки сделать. Выручите?

— Хорошо, Ваня. Привет им передавай: и Лизавете своей, и малому. Антипу тоже привет, давно его не видел. Ты далеко собрался?

— Нет, до Трифоновой мельницы дойду краем болота, а там и домой напрямую.

— Мелет Трифон?

— Работает.

— Привет ему передавай. Скажи, что у меня тоже есть зерно на помол. Я потом подойду.

— Ладно. До свиданья, дядя Егор.

Иван быстро растворился среди кустов.

На другой день Егор пошёл в деревню: нужно было заказать у Кузьмы Захарова кадушек. В таких ёмкостях удобно возить всё: и рыбу, и грибы, и ягоды. Зюзенцев за кадушки платит отдельно, ему они тоже нужны.

Кузьма работал в сарае, в углу двора. Там у него было множество заготовок, все аккуратно сложены по размерам. На большом штыре на стене висел рулон железа для обручей.

— Доброго здоровья, хозяин, — сказал Егор, проходя в мастерскую.

— Здравствуй, Егор Петрович, проходи, садись вот здесь. — Кузьма пододвинул свою рабочую табуретку.

— Идёт работа?

— Есть такое дело. Мужик приезжал из Бланки, заказал пять кадушек.

— У них нет специалиста? Я слышал, что есть свой бондарь.

— А едут ко мне. Значит, чего-то не нравится.

— Большие заказывают?

— Ведер на десять — пятнадцать, некоторые и поменьше. Капусту квасить да огурцы солить, как раз для семьи.

— Я тоже к тебе по делу, Кузьма, мне нужно десятка два-три кадушек на два, может, три ведра, но не больше. Возьмешься?

— Чего ж не взяться? Хорошему человеку за удовольствие. К какому сроку надо?

— Не все сразу, но к первому зимнику кадок с десяток надо.

— Пойдём-ка, Егор Петрович, покажу чего. — Кузьма повёл Егора в другой сарай. Там в углу стояли десять двухведерных кадушек с хорошими крышками.

— Такие?

— Такие, — удивился Егор.

— По весне Мыльников заказывал, потом отказался, так и лежат. Будешь брать?

— Все сразу. А остальные через месяц-полтора.

— Постараюсь, — сказал Кузьма. — Я тебе сам их доставлю, они лето пролежали без дела, усохли, я их день-два кипяточном пропарю, будут в лучшем виде.

О цене сговорились быстро. Оба остались довольны.

Егор пошёл к Антипу в кузницу. Антип ковал острогу. Когда зашёл Егор, кузнец закаливал жало. Здесь требовалось умение: перекалишь — острога сломается, передержишь — будет тупиться.

— Лучить собрался? — спросил Егор.

— Самая пора. Вода маленькая и светлая, сегодня с Ванькой и Никитой поедем.

— Боишься, что на себе не донесёшь?

— Чего ноги бить, если на телеге можно доехать. Дорога хорошая.

Пару лет назад мужики прорубили на реку дорогу. Теперь кто хотел — ездил на подводе, ребятишки бегали купаться пешком. Дорога проходила версты полторы через лес, потом выскакивала в луга, а там ещё с версту — и река. По этой дороге гоняли скот пастись и коней в ночное. И в это время не один Антип поедет колоть налима. Все, кто не ленится, возьмут свою добычу. Зима длинная — любой кусочек подберёт, вот и стараются люди. Колоть налима — дело нехитрое. На конец лодки приделывают железную сетку, куда накладывают смолья, такие дрова горят ярко, просвечивая воду так, что видно всё дно. Интересно наблюдать за сонными налимами, лениво шевелящими хвостами. Но любоваться некогда: здесь не зевай, прицеливайся и бей. Если повезёт, то за ночь можно пол-лодки набить хорошей вкусной рыбой, которую и варят, и жарят, и пироги с ней стряпают. Хороший хозяин наготовит на зиму и хариуса, и ленка, а повезёт, так и тайменем побалуется. Таймень не налим, рыба серьёзная.

— Чего слышно новенького? — спросил Антип.

— Пока ничего не слышал, — ответил Егор. — Другой раз без новостей спокойней.

— Верно. Снег выпадет, дрова и сено перевезём домой, и можно дрыхнуть на печи до весны.

— Зима даёт отдохнуть немного. Всё себе построил?

— Всё вроде есть. Надо погодить немного. Никиту оженю, помогу построиться, а там буду тукать молоточком понемногу в кузне.

— Ой ли. Там внуки подрастут, надо будет им помочь.

— Это само собой, но у внуков есть родители, пусть у них головы болят, — сказал Антип.

Положил молоток с острогой и присел на чурку.

— Знаешь, Егор Петрович, в последнее время чего-то покоя нет. Вроде хорошо живём, жили бы так на родине, разве побежали бы в такую даль. А вот есть тревога: вдруг всё отберут?

— Кто у тебя отберёт? Тебе же государство дало всё. И не за красивые глаза, а для того, чтобы ты здесь жил, землю пахал, сыновей женил. Хотя, Антип, и у меня тревога другой раз всю душу высасывает. Не знаю, с чего бы это?

— Не к добру.

— Не каркай.