– Такая чертовски красивая.

Мое нутро напряглось.

– Лукас, - пробормотала я.

Он прошелся губами по мочке моего уха.

– Нужны мои пальцы?

– Да.

Он нырнул рукой в мои боксеры, пока Энсон продолжал исследовать мою грудь. Он покрутил мой сосок между пальцами, и я застонала.

Пальцы Лукаса скользнули вниз по моему центру, два пальца скользнули внутрь меня.

– Черт возьми, ты чувствуешься потрясающе.

Глаза Энсона вспыхнули, зеленый цвет блеснул в слабом освещении комнаты.

– Скажи мне.

Пальцы Лукаса начали двигаться, входя и выходя, ленивыми поглаживаниями.

– Такая тугая и влажная. Не могу себе представить, каково это - быть внутри тебя.

Я издала стон, еще сильнее выгибаясь навстречу ему.

– Еще?
– спросил Лукас.

– Еще, - выпалила я на одном дыхании.

Третий палец вошел в меня, когда Лукас большим пальцем обвел мой клитор.

Я резко втянула воздух, когда Энсон губами прижался к моему соску. Острое ощущение передалось прямо в тот комок нервов, когда Лукас гладил его. Его пальцы внутри меня сжались, коснувшись места, о существовании которого я и не подозревала.

Я проникла глубже внутрь себя, потянув за ту нить, которую Лукас и Энсон сплетали своими заботами. Лукас надавил на мой клитор, когда зубы Энсона задели мой сосок. Я сломалась, казалось, все внутри меня разлетелось вдребезги. И я знала, что когда мы снова будем вместе, я уже никогда не буду прежней.

– 40-

Я снова проснулась от жара. Я прижималась грудью к спине Лукаса, а Энсон обнимал меня сзади. Я только хотела поглубже погрузиться в это ощущение.

Губы Энсона скользнули по моему плечу.

– Доброе утро.

– Ммммммм, - проворчала я.

Он усмехнулся.

– Ты не очень-то жаворонок, да?

– Сначала мне нужно как минимум две диетические колы.

– Ш-ш-ш, - пробормотал Лукас.
– Мне снился действительно хороший сон.

Энсон губами скользнул вверх по моей шее.

– Почти уверен, что этот сон был реальностью, чувак.

Лукас повернулся к нам, ухмыляясь.

– Думаю, так оно и было.

Мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, издал серию звуковых сигналов. Желудок сжался. Я надеялась, что мама все еще отсыпается с похмелья, но она, должно быть, поняла, что я ушла.

– Можешь передать?

Энсон поджал губы, но кивнул, протянул руку и схватил мой телефон. Я взяла его, просматривая сообщения.

Папа: Где ты?

Папа: У тебя есть тридцать минут, чтобы добраться домой, или тебе не понравятся последствия.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

– Мне нужно идти.
– Я подползла к краю кровати, едва вспомнив, что на мне нет рубашки. Я взяла свою одежду из ванной Энсона.

– Можешь одолжить мне рубашку?

Я не хотела надевать бордовую блузку третий день подряд и оставила себе боксерские трусы. Я застегнула лифчик и натянула джинсы.

Появился Энсон, протягивая мне футболку с надписью «Кловердейл Лакросс».

– Это была твоя мама?

Я покачала головой.

– Папа.

Лукас присоединился к нам, натянув рубашку и джинсы.

– Это хорошо или плохо?

Я прикусила нижнюю губу.

– Честно говоря, не знаю время от времени. Думаю, хорошо. Он будет держать маму в узде. Я просто не знаю, серьезно ли он пытался отослать меня прочь.

– Этого не произойдет, - процедил Энсон.

Лукас обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

– Мы будем держаться поблизости, пока ты не позвонишь нам и не дашь знать, что происходит.

Я вцепилась руками в его рубашку.

– Спасибо.

Я слышала, как Энсон на заднем плане ходил вокруг, пока готовился, но я просто оставалась на месте, позволяя успокаивающей энергии Лукаса течь через меня.

Я откинула голову назад так, что мой подбородок уперся ему в грудину.

– Тебя истощает, когда ты это делаешь?

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

– Не такие маленькие струйки энергии, как эта. Но если кто-то действительно расстроен или зол, это может дорого обойтись.

Я запечатлела поцелуй на его груди.

– Мне жаль.

– А мне нет. Иметь возможность помочь тем, кто мне небезразличен, стоит того.

Я притянула его ближе к себе.

– У тебя доброе сердце.

Он слегка покраснел.

Энсон прочистил горло.

– Идем. Последнее, чего мы хотим, чтобы отец Ро разозлился еще больше.