— Иногда я стараюсь пересилить себя, чтобы не быть «отшельником», как ты метко выразилась, но это просто кажется бессмысленным.

— Ох, — я не знала, что на это сказать. — Ну, может, если ты отнесёшься к этому более…

— Клянусь Богом, Хорнби, я психану, если ты скажешь мне быть позитивным.

Это заставило меня улыбнуться. — Ну, знаешь, это не повредит.

Он едва заметно приподнял уголок рта. — А я думаю, что повредит.

Признание № 14

Однажды, когда была в младших классах, я написала «Бет Миллс воняет» на кабинке туалета после того, как она рассказала всем, что летний лагерь, который я посещала, на самом деле был лагерем для астматиков.

Ник прокатил меня на спине до тату-салона после выхода из банка. Он не возмущался, пока я прятала в его шее свой ледяной нос, а когда он наконец остановился и выпрямился, я спрыгнула. Здание салона «402 Ink» выглядело стильно благодаря полному отсутствию опознавательных знаков, кроме красной неоновой вывески внизу окна.

Он открыл дверь, и я последовала за ним внутрь.

— Боишься? — бросил он через плечо.

— Ни капли! Давай начнём эту пытку иголками.

Я прошла через вестибюль, где все стены и потолок были покрыты рисунками татуировок. Я нервничала, да, но в основном была просто взволнована. Сделать татуировку — это то, чего я никогда не планировала, то, на что у меня никогда не хватило бы смелости до всей этой канители с повторяющимися днями.

Но теперь это словно стало обязанностью, которую я должна выполнить, пока у меня есть «халява». Это послужит, хоть и ненадолго, напоминанием о том дне, когда я, впервые, сделала то, что хотела, а не то, что считала нужным, вместо того, чтобы делать то, чего ожидали все остальные.

Я едва успела всё осмотреть, как услышала, как Ник спросил: — Данте работает сегодня?

Подняла глаза от стены и посмотрела на него, стоящего перед стойкой регистрации.

— Значит, у тебя есть возможность, — он просто посмотрел на меня и подмигнул.

Я всегда думала, что подмигивание — это пошло, до этого дня. Подмигивания Ника заставляли меня чувствовать тепло и волнение.

Тот, кого я приняла за Данте, вышел из задней комнаты, и они обменялись рукопожатием, пока я бродила по комнате, рассматривая рисунки. После десяти минут тихой болтовни я услышала, как Ник сказал: — Есть шанс, что ты сможешь принять мою подругу Эмили после обеда?

— Конечно, — Данте взглянул на меня и спросил: — Ты знаешь, чего хочешь? И у тебя есть удостоверение личности?

Я вытащила своё удостоверение из кармана, подошла к нему и провела рукой по волосам.

— Да. Вот. И это всего семь слов. Я сделала скриншот шрифта, который мне нравится.

— Какие семь слов? — Ник засунул руки в карманы и подозрительно посмотрел на моё удостоверение.

— Не твоё дело.

— Это три, — сказал Данте.

— Помни, Хорнби, это на всю жизнь, — сказал Ник.

Не знаю почему, но мне очень нравилось, когда он называл меня по фамилии.

— Само собой, Старк, — но он не подозревал, что завтра я проснусь в другом 14 февраля, с чистой, нетатуированной кожей.

Данте пришлось отвлечься на вошедшего посетителя, после чего Ник испытующе на меня посмотрел. Он приблизился и, понизив голос, спросил: — Почему у тебя поддельное удостоверение личности?

Моё лицо залилось румянцем, когда я, заикаясь, пробормотала: — У меня не… я имею в виду, это не…

— Я не собираюсь выдавать тебя, — он толкнул меня локтем, и в животе запорхали бабочки. Его глубокий голос прошептал: — Просто не могу поверить, что у начитанной Эмили Хорнби есть подделка. Поддельный читательский билет, возможно, но поддельные водительские права? Не похоже на тебя.

Чувствуя себя немного менее нелепо, я пояснила: — Крис работает с парнем, который купил какую-то машинку на черном рынке и практиковался на нас.

Его челюсть отвисла. — Крис? Тот самый милашка Крис из театра?

— Да.

Он покачал головой, улыбаясь. — А вы, зубрилки, оказывается, тоже отрываетесь. Кто бы мог подумать?

— Готова? — Данте вернулся и я пошла за ним в комнату, благодарная, что Ник был со мной, потому что на самом деле я немного нервничала. Когда я показала Данте, что я хочу — одну из моих любимых строчек из песни — Ник спросил: — Ты уверена? Я понимаю, что сегодня ты чувствуешь себя храброй, но через пару лет, или даже часов, ты можешь пожалеть что набила её на своей коже.

— Поверь мне, я знаю, что делаю, — ответила я.

Конечно, не знала, по крайней мере, что касается технических нюансов татуировки. Нервозность нарастала, когда Ник сел на стул слева от меня, а Данте занял табурет справа. После того, как Данте продезинфицировал моё предплечье, приложил трафарет и включил машинку, я быстро поняла, насколько болезненной может быть татуировка.

То есть, понятно, что это всё индивидуально. Не то же самое, что зуб вырвать или отвёрткой по лицу получить, но будто кто-то иглу в руку втыкает и по коже ею скребёт.