Я начала молча приближаться к ней. Она в ответ начала молча пятиться. Так мы медленно зашли в комнату, напоминающую собой кабинет, погруженный в темноту. Но даже в этой темноте и даже не сводя глаз со своей цели, я смогла оценить роскошь обстановки: массивный стол, библиотека от потолка до пола на всю правую стену, мягкий ковёр под ногами, резные стулья…

– Стул, – произнесла я, указав оружием в сторону стула, повёрнутого спинкой к столу.

Верно истолковав моё требование, Мортон послушно опустилась на стул и дальше продолжила смотреть на меня ошарашенным взглядом снизу вверх. Это было странно. Видеть, как такая стервозная мегера теряется от шока настолько, что не может выдавить из себя и слова, и по первому же указанию оседает на указанное ей место… Перед глазами ярко ожили картины из моего ещё совсем недавнего прошлого: эта стерва заставляла 7900, 7997 и 8001 часами стоять коленями на гречихе. Меня она никогда особенно не трогала, даже не знаю почему, но, очевидно, ей не стоило обижать моих друзей…

Мой взгляд зацепился за белоснежное пятно, лежащее на одном из стульев: два перевязанных красивой ленточкой махровых халата, в каждом из которых наверняка найдётся по длинному поясу. Внезапно вспомнился рассказ 8001 о том, как её привязали к операционному столу и вставили в её рот кляп, чтобы после резать её тело без анестезии и наркоза… И захотелось наконец получить знания о том, способны ли оригиналы понимать чувства и ощущения клонов.

– Что… Что ты делаешь? – Мортон решила заговорить внезапно, когда я уже накрепко привязала к подлокотнику стула вторую её руку. – Зачем? – её глаза выражали не просто страх – они выражали необъятный ужас и были так близки к моим безразличным глазам, что, кажется, я смогла рассмотреть в них пресловутую душу…

– А зачем ты резала мне подобных в Миррор?

Выражение лица Мортон мгновенно исказилось, она почти вскрикнула:

– Поверить не могу, что из Миррор сбежал клон!

– Мне наплевать на твою веру или её отсутствие, – взяв небольшое ручное полотенце со стула, на котором остались лежать распоясанные халаты, я скомкала его и с силой запихнула в рот старухи, позаботившись о том, чтобы оно вошло по самое горло.

Это было странно… Такая стерва, как Мортон, и вдруг без сопротивления привязанная к стулу, с кляпом во рту и с ужасом в широко распахнутых глазах – это ведь сюрреализм, если только я хотя бы немного что-то поняла об искусстве оригиналов, о котором однажды читала в книге, найденной в тайной комнате 11111. Эту книгу я так и не смогла вернуть назад на запыленную полку – 7900 порвал её во время баловства с 8001. Больше я не таскала книг из той комнаты…

Опустив пистолет, я окинула испуганную Мортон всё тем же безразличным взглядом. Я знаю наверняка, что ей шестьдесят шесть лет – удивительно, до каких внушительных лет могут доживать оригиналы, если их не убивать! – так что спрашивать её о возрасте, как это было в случае с Мари Роудриг, я не собиралась. Но и убивать её сразу почему-то не хотелось. Мне как будто действительно захотелось разобраться, понять хотя бы чуть-чуть, хоть самую малость о сущности оригиналов.

– Думаю, проблема в том, что вы, оригиналы, не понимаете, что это такое – всю свою жизнь проживать в ожидании садистской смерти, умирать в страшных физических муках, вызываемых искусственно… – мой голос привычно не выражал никакой определённой эмоции. Но в этот момент я на секунду замерла, увидев на столе за спиной связанной Мортон нож для вскрытия конвертов. – Я объясню, – с этой фразой я взяла в руки замеченный нож – недостаточно большой, чтобы резать, но достаточно острый, чтобы колоть. Лишь один раз крутанув его в руке, я с размаха и по самую рукоять всадила его в правую ногу Мортон.

Если бы не кляп в её рту – она бы наверняка выплюнула через своё горло всю свою чёрную душу, пытаясь передать своим криком всю глубину боли, которую она испытала от всаженного в её тело ножа. Значит, боль оригиналы всё-таки чувствуют на том же уровне, что и клоны. Что ж, я не удивлена – именно так я и предполагала, хотя 7997 и строил противоречивые теории на сей счёт.

Но это ведь Мортон. Всаженный нож в её ногу ничего ей не прояснит, а было бы неплохо и, может быть, даже полезно для её души, объяснить ей хотя бы один процент того, что она творила в своей никчёмной жизни, которой она вот-вот лишится.

Надрывный вопль, успешно подавленный кляпом, наконец заглох, по вытянувшемуся серому лицу одного из главных маньяков Миррор побежали непроизвольные, буйные слёзы. Должно быть так плакала 8001, когда её живьём разрезали на куски… Нет, 8001 наверняка плакала намного горестнее, и уж точно испытывала куда большую боль, продлившуюся значительно дольше, чем та, которую я предписала для одного из её главных обидчиков. Нужно хотя бы немного приблизиться к правде – может, отчётливое осознание перед самой смертью поможет душе Мортон в загробном мире. Впрочем, не ради этой помощи я всё-таки постараюсь – ради 7997, 8001 и пока ещё не до конца разобранного 7900. Рука этой женщины не подпишет приказ о разборе 7900. Но нож для бумаги не подойдёт, а тот нож, что я раздобыла в том же месте, где обзавелась пистолетом с пулями, обладает явно недостаточно широким лезвием…

Не обращая внимание на стоны оригинального чудовища, в этот момент наверняка испытывающего жгучую боль, я развернулась и, сказав короткое: “Не двигайся с места”, – отправилась на поиски подходящего инструмента. В конце концов, Мортон является моей последней шведской целью, и деньги на приобретение билета на корабль до британского берега я уже раздобыла, так что, пожалуй, я могу позволить себе не спешить.

В одной из комнат я нашла много посуды, в частности, столовых приборов. Меня интересовали ножи, но подходящий никак не находился – все какие-то короткие, затупленные, несерьёзные… Я уже чуть было не разочаровалась в результатах своей поисковой экспедиции, как вдруг мой взгляд остановился на стене подле раковины: на ней висел предмет, с одной стороны как топорик, а с противоположного края с зазубренным набалдашником. Должно быть, таким подготавливать стейк к обжарке – сплошное удовольствие. Что ж, Мортон, конечно, на стейк совсем не годится – слишком жилистое, старое мясо, такое во рту может напоминать изношенный сапог, – но и есть её я не собираюсь. А топорик и вправду хорош: компактный, но и тяжелый, в руке сидит, как влитой…

Когда я вернулась в кабинет, Мортон сидела неподвижно, хотя и было заметно, что стул слегка подвинулся вбок – меня бы удивило, если бы она не совершила ни единой попытки выбраться. Кляп всё ещё был вставлен в её рот, нож всё ещё торчал в ноге. Отлично, продолжим:

– Твоей рукой подписаны все приказы о разборе клонов Миррор. Многие из них были подписаны ещё до моего появления в этом мире… Напомни, ты правша или левша? – я остановилась впритык к ней, уже не обращая никакого внимания на её крики сквозь кляп и ужас в её глазах. Я действительно на секунду запамятовала, правша она или всё-таки левша – это был не блеф из желания воспроизвести психологическое давление. – Вспомнила. Ты левша.