Мяку теперь этот деятель совсем не понравился — без него было спокойнее и никакого двойного тарифа.

— Добрый день, — поздоровался пришелец, когда добрался до мякинского угла.

— Добрый, — не очень дружелюбно ответил Мяк.

Пришелец вопросительно посмотрел на Мяка и объяснился:

— Вы, пожалуйста, извините меня. По нужде отлучился, а накидали много. Вот. — И пришелец вытащил из кармана плаща горсть монет и несколько смятых крупных купюр. — Я так понимаю, это теперь наше общее.

Мяк одобрительно кивнул и примирительно произнёс:

— С дежурным я договорился. Надо подумать, где устроить вас на отдых.

— Огромнейшая вам благодарность! — с волнением произнёс пришелец. От заикания он прервал свою речь и, немного отдышавшись, поправил костыли. — Я причинил вам столько неудобств, — продолжил он и замолчал. Серые глаза его увлажнились, но слёзы он сдержал, промокнул глаза кулаком свободной руки и спросил: — Как будет дальше?

— Как будет дальше? — Мяк мысленно повторил вопрос, сознавая, как высоко он поднял мнение о себе у пришельца, немного возгордился собой, что ему уже давно было не свойственно. — Дальше… — задумчиво ответил Мяк, — дальше будем напарниками.

Он пристроил пришельца до вечера в закутке под передвижной лестницей, отстоял вторую смену, и уже поздно ночью напарники подались в либерторию.

Языки пламени быстро пожирали деревянные обрезки от ящиков и прочего хлама. Ещё издалека были видны сполохи огня. Иногда — видимо, когда небритый подбрасывал в огонь сухую деревяшку, — искры летели вверх и таяли на фоне тёмного неба.

«Старик на своём посту, — подумал Мяк. — Интересно: сколько времени продолжается этот ритуал? Год, а может быть, небритый управляет костром с детства, когда мальчишкой оказался в либертории? Кто это знает?»

Мяк с пришельцем, осторожно ступая по свежей наледи, двинулись в сторону костра.

«Вот кто у нас свободный, — подумал Мяк о небритом. — А остальные, все мы — несвободные, приспособились кто где. А отними у нас эти места — и свобода наша исчезнет, как дым от костра небритого».

Сегодня ночью подморозило. С вечера ветер разогнал облака, небо очистилось окончательно, и в ночь в тёмной высоте высыпали звёзды. Небритое лицо сидящего было спокойно и равнодушно — даже когда он открывал глаза, оно ничего не выражало.

— Мяк, а ведь ты подлец, Мяк! — просипел небритый и открыл глаза. — Ты опять без фанфарика.

— Принёс, — ответил ему голос из темноты.

— Да ну! — отреагировал небритый. — Ты, Мяк, всё равно подлец.

— Да, — согласился голос.

Пламя разделалось с последним куском доски и стало затихать. Небритый пошевелился, дотянулся до очередной деревяшки и аккуратно положил её на жаркие угли.

— Я не один, — произнёс голос из темноты.

Небритый промолчал, снова закрыл глаза и замер у костра.

— Я не один, — повторил голос и добавил: — Это мой напарник.

Пламя обхватило кусок доски со всех сторон. Ярко-красные языки оторвались от чернеющей деревяшки и взвились с искрами вверх в темноту.

— У тебя хороший огонь, — произнёс голос.

— Огонь всегда хорош, — ответил небритый и повернулся в сторону говорившего. — Что стоите? Грейтесь, — просипел он и снова погрузился то ли в сон, то ли в свои никому не известные думы.

Мяк с напарником вышли из темноты. Они подошли поближе и, не найдя ничего подходящего для того чтобы присесть у огня, прислонились к стене.

— Огонь бывает разный, — тихо сказал Мяк.

Небритый молчал — казалось, он ничего не слышит или просто не желает общаться с кем бы то ни было. Мяк повторил свою фразу:

— Огонь бывает разный.

Вдоль стены потянул ветерок; минуты две-три он помогал огню пожирать деревяшки, а затем ветер усилился, его порывы удачно боролись с огнём, не давая влажным обрезкам как следует заняться.

— Ты, Мяк, про огонь ничего не понимаешь, поэтому так говоришь.

Небритый пошевелил угли, мокрые обрезки досок легли на них, и костёр задымил.

— Вот видишь, как без огня-то, лысый глаз? — проворчал небритый. — Огонь всегда хорош, даже когда его много. Он заберёт себе столько, сколько нужно.

Сильный порыв ветра сорвал только что появившиеся язычки пламени, и дым повалил ещё сильнее. У стены без огня, на свежем ветре, стало темно и холодно. Мяк присел у костра и сказал:

— Сейчас затухнет.

— Тогда уйдём к Воне, — просипел небритый. — Раз у тебя есть фанфарик, лысый глаз, то и хорошо.

— Как думаешь: возьмёт она напарника? — спросил Мяк.