– Теперь, когда он находится в руках Смита? – саркастически поинтересовался Бауэр. – Интересно узнать, как вы собираетесь это сделать?

Прайс молчал, размышляя. Смит не станет держать Берию в федеральной тюрьме или полицейском участке. Он спрячет его в таком месте, которое не отыщет никто.

– В таком случае мы должны поторопить события, – заговорил он наконец. – Осуществить диверсию.

– Это может поставить под угрозу жизнь Рида и весь проект в целом.

– Если этого не сделать, под угрозой окажемся мы! Выслушайте меня, Карл. Рид должен был начать эксперимент послезавтра. Не вижу, что мешает ему приступить сейчас же.

– Все эксперименты проводятся по установленному расписанию, – объяснил Бауэр. – Если Рид его нарушит, это может вызвать подозрения.

– Если учесть, какими последствиями обернется эксперимент, никому и в голову не придет задуматься о том, почему было изменено расписание. Главное – как можно быстрее осуществить мутацию и прикрыть наши задницы.

На линии воцарилась тишина. Прайс затаил дыхание, гадая, согласится ли старый ученый действовать по его плану.

– Очень хорошо, – сказал Бауэр наконец. – Я свяжусь с Ридом и велю ему перенести эксперимент на более ранний срок.

– Велите ему поторопиться.

– Соблюдая при этом осторожность.

Терпение Прайса лопнуло.

– Хватит цепляться за мелочи, Карл! Просто прикажите ему взяться за работу.

Глядя на умолкшую трубку, Бауэр подумал, что Прайс принадлежит к числу бюрократов, одержимых наполеоновым комплексом, отравленных сознанием собственного могущества, которое кажется им безграничным.

Покинув свой кабинет, он в лифте спустился на подземный этаж и оказался в коммуникационном центре – помещении размером с диспетчерскую аэропорта. Сидевшие здесь инженеры при помощи трех частных космических спутников держали руку на пульсе империи «Бауэр-Церматт». Имелся еще один, четвертый спутник, который до нынешней поры пребывал в бездействии. Бауэр пересек комнату, вошел в свой личный отсек и заперся. Усевшись за компьютер, он включил монитор с высоким разрешением и застучал по клавишам. Спутник, построенный китайцами в Хипао и запущенный французами на Новой Гвинее, вернулся к жизни. По своему техническому уровню это был довольно несложный прибор, но ему предстояло проработать совсем недолго и лишь один раз. Как только дело будет сделано, мощный взрыв уничтожит следы его существования.

Бауэр настроился на волну НАСА, приготовил свое сообщение к трансляции в коротком импульсе и запустил его в эфир. За ничтожную долю секунды послание достигло спутника и было передано на корабль. Выполнив задачу, спутник немедленно выключился. Даже если импульс будет случайно перехвачен, никто не сможет установить не только пункт, из которого он был отправлен, но даже и точку пересылки. После того как спутник умолк, оставалось лишь сделать вывод, что импульс зародился в недрах какой-нибудь «черной дыры».

Откинувшись на спинку кресла, Бауэр сцепил пальцы. Разумеется, он не ждал ответа с корабля. Удостовериться в том, что сообщение получено, можно было, только подключившись к каналу переговоров «Дискавери» и НАСА. Услышав голос Рида, Бауэр поймет все, что нужно.

«Дискавери» мчался на высоте 400 километров со скоростью 33 000 километров в час, совершая четвертый виток вокруг Земли. Выбравшись из складного кресла, Меган сменила взлетно-посадочный костюм на удобный комбинезон с карманами на «липучках». Она заметила, что ее лицо и нижняя часть тела чуть вздулись. Почти все морщины исчезли, а талия раздалась на добрых пять сантиметров. Это произошло оттого, что в условиях малой гравитации кровь и иные жидкости не оттягиваются книзу. Через несколько часов почки выведут избыток жидкости из организма.

С помощью Картера и Уоллеса Меган включила энергоснабжение корабля, кондиционирование воздуха, освещение и средства связи. Потом они распахнули люк грузового шлюза, чтобы выбросить в космос тепло, накопленное при горении ракет-ускорителей и двигателей главной ступени. Люк останется открытым до конца экспедиции, помогая регулировать температуру на борту.

Во время работы Меган прислушивалась к переговорам капитана Кэрола и пилота Стоуна с Центром управления полетом. Это были рутинные вопросы и ответы о состоянии систем корабля, скорости и координатах, но вдруг Кэрол удивленным голосом произнес:

– Дилан, ты слышал?

– Что именно?

– Только что в твой адрес поступило сообщение. Такое впечатление, будто бы оно отправлено не из ЦУПа.

Меган услышала смешок Рида:

– Должно быть, кто-нибудь из наших коллег наступил на микрофон. А что говорится в сообщении?

– Судя по всему, расписание экспериментов изменяется. Меган поставили четвертой в очереди, а тебя – первым.

– Эй, это нечестно! – запротестовала Меган.

– Подслушивала? – осведомился Рид. – Не волнуйся, Меган. У тебя предостаточно времени.

– Знаю. Но почему изменили программу?

– Сейчас загляну в записную книжку.

– Я поднимаюсь.

Меган подплыла к лестнице и поднялась в рубку управления. Рид, словно аквалангист, принявший нулевую плавучесть, завис за спинами пилота и командира и листал блокнот.

– Ты выглядишь на десять лет моложе, – заметил он, вскинув глаза.

– На пять от силы. И я раздулась, словно утопленник. Так в чем дело?

Рид протянул ей блокнот.

– Расписание перекроили перед самым стартом, и я забыл об этом упомянуть. Я первым поработаю со своими зверюшками и уничтожу их. А уж потом предоставлю лабораторию в безраздельное пользование тебе и твоей лихорадке.