– Ладно, давай первый, - он тоже посторонился.

– Тим.

– Ну чего?

Оба стоим на пороге.

Я больше не хочу никого делить, вечно сраться, усложнять жизнь братьям - мы уже доигрались, сегодня могли и Риту потерять, и Гришу.

И все из-за гребаного договора.

Зачем?

Я знаю, счастливым не стану, если при этом уничтожу их, мою кровь. Я просто хочу рядом с ней быть и буду, а как решат они - будь, что будет. Мы не дворовые псы, что кость делят и вовсе не головорезы, как убежден Димитрий. Мы семья, и семьей остаемся, просто так вышло - каждого из нас занесло.

Очень сильно.

– Так и будем здесь торчать?
– спросил брат.
– Иди. Нормально все.

Пожал плечами и шагнул на крыльцо, по знакомой дорожке между деревьев двинулся к машине. Годами ходил здесь не задумываясь, а после годами вспоминал этот дом.

– Привет, - склонился к открытому окну.

Она сидит на заднем сиденье, у нее на коленях сопит Гриша. Она ласково перебирает его волосы, смотрит на меня.

Мои маленькие.

– В гостиницу?
– спросил.

– На такси.

– А что так?

– Устала. Меня не арестуют?

– Хоть полгорода перестреляешь - никогда, - пообещал.
– Мы виноваты. И все исправим. Клянусь.

– Я тоже виновата, - она откинулась на сиденье и прикрыла ресницы. Помолчала.
– Мы с Гришей скоро уедем. К маме обратно.

– Как скажешь, - не спорю.
– Вызываю такси?

Она кивнула, не открывая глаз.

Спать хочет, бедненькая моя. Натерпелась сегодня.

Достал телефон, включил приложение. Вызвал такси.

Поеду за ними. И сейчас в гостиницу, и потом в Грецию. И буду рядом.

И буду ждать.

Глава 57

Рита

– Может, на следующей неделе полетите, куда спешить?
– папа тихонько помешивает кофе в маленькой белой чашке.

По воздуху плывет аромат капучино. Негромко играет музыка. Бизнес-ланч - и в кафе куча народу.

– День рождения твой вместе отметим, - рассуждает папа и смотрит на Гришу.
– Да и с внуком жаль расставаться. Что думаешь, Гришка? Закатим для мамы праздник?

– Да!
– с восторгом согласился сын.

– Пап, я уже маму предупредила, чтобы ждали нас, - спиной откинулась на спинку стула и зевнула, прикрыв ладошкой рот.

Сплю целыми днями. И все равно не могу выспаться, врачи говорят, что так организм со стрессом борется, что сон лечит.

Но в моем случае поможет разве что волшебное снадобье. Какой-нибудь убойный напиток из трав, собранных великими колдунами в таинственном лесу. Привычная жизнь рухнула, теперь, как и семь лет назад нужно начинать все сначала, вот только сил у меня пока нет.

– Перелеты, смена обстановки, акклиматизация, - упрямо перечисляет папа, - Рита, тебе это все сейчас не нужно. Просто живи, отдыхай, расслабляйся. Успеешь еще в свою Грецию. Да и...- он пожевал губу.
– Что там Димитрий? С вами летит или...

Помрачнела.

Гриша каждый день спрашивает, где папа. А я не соображаю, что отвечать. Из раза в раз твержу "папа на работе" и чувствую себя школьницей, которая, отмазываясь от двойки глупо врет, что забыла дома дневник.

– Димитрий не летит, - ответила, покосившись на Гришу. Сын балдеет - пьет сок и глазеет в висящий на стене телевизор, к нашему разговору почти не прислушивается. И я продолжаю.
– Мне обещали помочь. На счет разрешения. Чтобы я могла ребенка вывезти.

– Северские?

Кивнула и исподлобья осмотрела зал.

Севастиан живет здесь же, в гостинице. Мы видимся каждый день на завтраке, обеде и ужине, и это еще одна причина, почему мне хочется быстрее убраться отсюда. Знаю, чего он добивается, на нашем горизонте маячит нестираемым упрямым пятном, ходит и улыбается, из магазинов игрушек возвращается, словно с работы.

Уверен, что Гриша его сын. И когда я сказала, что больше не возьму никаких подарков, он обиделся, как маленький.

И Гриша обиделся.

И я уступила.

Теперь наш номер завален новыми пистолетами, машинками, книгами. Зря - все это с собой в Грецию мы взять не сможем, Севастиан со своими подарками будет играть сам.

– Я краем уха слышал, - понизил голос папа и, как заговорщик, наклонился к столу.
– Сева разводится с женой. И Тим тоже. Гела с ума сходит. Скандалы каждый день. Таня с Юлей приезжают вечерами и что-то решают с Гелой. Мужиков удержать хотят. Все разводятся, и вы с Димитрием, - папа вздохнул.
– Помиритесь, может?