Северских ждет. Сын к ним за последние дни привык, с самого утра, едва проснувшись, рвется к ним.

С ними интересно - повторяет Гриша.

И тут не поспоришь даже.

Пью сок и сама невольно кошусь на вход. В порт мы приехали вчера вечером, загрузились. Гриша устал после перелета и сразу уснул, я тоже никуда не выходила из каюты.

И в постели ворочалась до утра, мысли в голове носились роем растревоженных пчел. Сомневаюсь и боюсь, что сделала правильно, когда решилась вместе с ними тремя рвануть в круиз.

Я давно уже выросла, стала женщиной, у меня есть ребенок. И тонна проблем, что дожидается нас на суше.

А мы просто сбежали праздновать мой день Рождения. Словно подростки, у которых в голове ветер гуляет.

Я все понимаю.

Но святые котики, так хотелось хоть разочек наплевать на всех и пожить для себя. На других не оглядываться, не думать, чем все это кончится, высокой стеной от всех отгородиться и наслаждаться. Солнцем, океаном, новыми знакомствами, другим миром, отличным от привычного.

Мне сейчас очень, очень хорошо.

И, значит - все правильно.

– Пойдем за подарком, - распорядился сын, покончив с завтраком и резво соскочил со стула.
– А потом гулять.

– Как скажешь, солнышко, - прячу улыбку. Мой маленький мужчина, в нарядных брючках и белой рубашке просто неотразимый. Держимся за руки, шагаем по залу, на Гришу с умилением смотрят пожилые женщины, и меня распирает от гордости.

Да, приехать сюда - было самым лучшим моим решением за последние годы.

Вышли из кафе, по длинному коридору свернули к палубе.

– Давай чуть-чуть постоим, - не удержалась и потянула сына туда.

Над нами небо безоблачное, чистое, волосы развевает легкий теплый ветерок. С наслаждением подставляю лицо и жмурюсь, смеяться хочется, неизвестно чему.

– Вау!
– рядом прыгает Гриша.

– Доброе утро!
– бодро гаркнули позади.
– А я вас ищу.

Не успела обернуться, как талию обвили мужские руки и ласково притянули, прижимая меня спиной к широкой груди. Ощутила свежий морской аромат парфюма и вздрогнула от щекотки, когда уха коснулись горячие губы.

– С днем Рождения, любимая. День сказочный. Позавтракали уже? Вкусно было, наелись? Тогда пошли прогуляемся.

Глава 61

Севастиан

Гриша бежит впереди. Останавливается и оглядывается на нас, а потом снова скачет вперед. Ему здесь так нравится, видишь, как он широко улыбается и понимаешь - никаких денег не жалко.

И как этот греческий придурок мог от такого отказаться?

Даже если Гриша не мой сын (что невозможно!) я его уже люблю. И любить меньше не стану, я и так потерял семь лет. Он все равно мой ребенок. Что бы ни случилось.

– Какие планы на вечер?
– взял ее за руку, сплел наши пальцы.

– Прекрати, - Рита попыталась вырваться. Я сжал ее крепче - и она махнула рукой.
– Бестолку тебе что-то говорить. Но Гриша увидит...

– Он тоже с тобой за ручку ходит, - усмехнулся.
– Ничего в этом странного нет. Ты согласилась провести здесь неделю, Рита. Понимала же, что я не буду обходить тебя за километр.

– А остальные?
– она остановилась. Заправила за ухо волосы, что треплет ветер. Оперлась на перила, опоясывающие палубу.
– Вы мне лайнер подарили. Я бы не смогла не пригласить вас. Совесть бы не позволила.

– Дело только в совести?
– усмехнулся и встал рядом. Отпустил ее руку и оперся локтями, с удовольствием посмотрел вдаль.
– Красиво здесь. Будто в другом мире. Хотя бы здесь можно не врать?

– Я и не вру, - она так смешно оскорбилась, так громко выдохнула.
– Мы взрослые люди. И если...окажемся в одной комнате...

– Ну-ну, - подбодрил, сдерживая себя, чтобы не засмеяться.

– Ты сам все знаешь, - она повернулась и сверкнула глазами.

Я тоже развернулся.

Какая смешная. Делает вид, что эта тема ее не смущает, а сама покраснела, и в глаза мне смотреть избегает, уставилась куда-то мне в шею, и замолчала.

– Расслабься, Рита, - шепнул. Взглядом нашел Гришу, что пристроился неподалеку - сын встал на цыпочки и с восторгом глазеет за борт. Я придвинулся.
– Никто ничего не планирует. Ни на что не надеется. Мы здесь за тем, чтобы отдыхать. И будет, как будет. Не надо волноваться. Да?

Она медленно подняла глаза. Покусала губы с нежно-розовой помадой, и я невольно придвинулся еще.

Давно не целовался.

А она совсем рядом.

Меня манит, из головы выбивает все мысли. Завороженно смотрю на ее рот. И я сам наврал, когда сказал, что никто ни на что не надеется.