Не выдержала и хмыкнула. Папа - он будто недоразвитый какой-то и не видит, что творится буквально под носом. Даже ребенку это уравнение ясно. Разводиться все начали после моего приезда. И не поверю, что бывшие подруги не обвиняют меня в развале их семей и не орут на весь дом, какая я дрянь.

Но мне плевать - пусть обвиняют.

Сами виноваты.

Не надо было лезть к Северским.

Это не их мужчины.

– У Ареса тоже все сложно, - сплетничает папа.
– Какие-то у них с Романом Емельяновичем проблемы. А Лидия...

Уже хотела перебить его, ведь я как мазохистка, мне интересно слушать о них, выяснять, что в их жизни творится, пусть и знаю, что травлю себя этими разговорами, я хотела перебить.

– ...а Лидия беременна, - вздохнул папа.

– Как?
– вместе со стулом рванулась вперед.
– От Ареса?

– От кого же еще, - он пожал плечами.
– Прибежала к Геле со справками, кричала, что будет воспитывать ребенка одна, что не нужен им такой отец, как Арес, что у него совести нет, раз бросает ее. Ну, ладно, - папа поморщился.
– Тебя это не касается, дочка.

Действительно.

С каменным лицом цежу кофе. Смотрю на Гришу.

Сын ловит губами полосатую трубочку, черными глазками-бусинками следит за изображением на экране.

Не знаю я на кого он больше похож, если они братья. Но мне снова трудно дышать, грудь будто что-то сдавливает, хочется подняться и сбежать в номер, а там накрыться с головой одеялом. И чтобы побыстрее прошел этот день. И следующий тоже. И неделя, и месяц, я проснуться хочу, когда станет легче.

Когда же?

Я люблю и уверена уже - это взаимно. Меня тоже любят. Все трое.

Так счастье может проклятьем стать, ведь будущего у нас нет.

Лидия беременна?

Поздравляю!

Разревусь сейчас от радости.

– Пап, спасибо за завтрак, мы уже пойдем, - выдохнула. Потянулась к соседнему стулу и своей сумке.

– Господи, дочка!
– папа уставился на задравшийся рукав кофточки и бинты на запястьях.
– Это что такое? Это как такое?

Одернула рукав.

Жарко и неудобно.

Лето.

Все разгуливают в коротких платьях и майках, а я кутаюсь в кофты, спасаясь от любопытных взглядов. И шрамы останутся наверняка, и напоминать мне будут до смерти тот кошмарный день, Диму, мою ошибку.

– Доча.

– Обожглась, - отмахнулась.
– Вот здесь в кафе капучино пролила. Мы пошли. Гриша, подъем.

Сын послушно соскочил со стула.

– Рита, ты подумай все же, - засуетился папа и тоже поднялся.
– Куда рвешься, недавно ведь приехала? День рождения, опять же. Я бы тебе праздник сам устроил.

– Не получится, - проверила сотовый.

Севастиан обещал позвонить, как только решит вопрос с Димой и нашим с Гришей отъездом. Я пока даже про развод не думаю, свидетельство о браке, кольцо - это все мишура просто, картинка, которая не имеет смысла, веру в супружество я утратила. И то, что Северские бросились разводиться - глупо.

Разведутся.

А мои подруги скажут, что беременны, поголовно.

– Но ты мне позвони обязательно, я вас провожу, - папа идет за нами по залу.
– И надо хотя бы отъезд как-то обставить. Приезжайте завтра к нам с Гелой...

– Вот ты где!
– папина жена заскочила в зал так внезапно, что я отшатнулась. Она растрепанная, словно только из постели вылезла и на метле сюда неслась, как ведьма. Гела содрала большие дымчатые очки с ненакрашенного лица, мазнула по мне взглядом и опустила глаза вниз, на Гришу. И рявкнула.
– Объясни сейчас же, Маргарита. Мальчик - мной внук?

Глава 58

– Я так и знала, что этим кончится, - Гела не дала мне и рта раскрыть.
– Боже мой, можешь ничего не говорить, сама вижу!

А мне и сказать-то нечего, я так растерялась. Крепче сжала ладошку сына.

– Одно лицо, - Гела уставилась на Гришу, как коршун на добычу, наклонилась даже, чтобы лучше его рассмотреть.

– Мам, - сын испугался и отшатнулся, врезался мне в бедро.

– Хватит его пугать!
– повысила голос и отступила.
– Никакой он тебе не внук, успокойся.

– Глаза мои, - не слышит меня Гела, Гришу рассматривает.
– Нос мой. А губы моего сына.

– Какого?

– Что?

– Какого сына?
– вопрос у меня сам собой вылетел, это глупое, неуместное любопытство.

Но, может, Гела видит то, чего я не вижу, ведь я сравнивала, миллионы раз, и казалось, что Гриша похож на Тима. Особенно, когда ест. А когда улыбается - на Севастиана. А когда щурится - вылитый Арес, маленькая копия его.

– Какого сына, - повторила Гела и выпрямилась.
– С ума сойти. У меня есть внук. Наследник. Северский - наша плоть и кровь. А ты ему какую фамилию подсунула? Не стыдно?