Никто не полезет к ней, если она сама не захочет - да. Но просто представлять, как может пройти эта ночь - я себе запрещать не буду.

Мы вдвоем в моей каюте. И за окном шумят волны. Мы лежим на широкой кровати. Я зубами стягиваю с нее белье и вламываюсь между широко разведенных ног.

От этой картинки меня ведет так, что голову покидают последние мозги. До ночи далеко бесконечно, а я хочу уже сейчас.

Резко выпрямился и схватил ее за шею, притянул к себе. В ее расширенных глазах на миг мелькнуло удивление, а после я впечатался губами в ее мягкие, приоткрытые, и языком напористо толкнулся в рот.

В плечи уперлись ее ладони, пальцы сжались на моей футболке, в попытке оторвать меня. А я остановиться не смог, обхватил узкую талию и обнял крепко, не давая дышать.

Секунда, другая ее борьбы - и длинные пальцы на моей футболке разжались, тонкие руки обвили мою шею.

И я получил ответ на поцелуй.

Сдалась, маленькая.

Как долго я ждал.

И не зря, сейчас мне рвет башню.

Веду ладонями по желанному телу, спускаюсь на бедра и сжимаю, снова поднимаюсь к талии и захватываю в объятия. Она прижалась ко мне и с жадностью целует, ветер бросает в лицо ее волосы, я запускаю в них пальцы.

И как терпеть?

Как себя тормозить, если хорошо до дрожи.

Мы вдвоем. Словно на лайнере больше никого нет.

И, кажется, что ночь тоже будет только для нас.

Глава 62

Рита

– Точно остаешься здесь?
– уточнила у сына.

Гриша в нетерпении качнул головой и, не дожидаясь, пока я его поцелую, вприпрыжку поскакал в гущу детей, к аниматорам.

Комната круглая, за окнами синий-синий океан. Дети болтают на разных языках, но умудряются понимать друг друга, и нет у них привычки взвешивать слова, подбирать, что сказать. Не боятся они выглядеть глупо, странно, неправильно.

Потому, что правила и нормы - они все в голове.

Моя голова забита ими просто до отказа.

Выпрямилась и вздохнула.

Гриша не захотел, чтобы я его поцеловала потому, что видел нас с Севастианом на палубе. Мне нужно было в руках себя держать, соблазну не поддаваться и не забывать, что рядом мой ребенок.

Как можно было такое забыть?

Я живу в первую очередь ради сына. Это мой смысл.

Посмотрела на часы.

Игры у них продлятся до обеда - а у меня свободное время. Которое я проведу в одиночестве. И если кто-то из Северских попадутся мне на пути, я повторю то, что утром сказала младшему из них: больше никаких поцелуев.

Достаточно.

Ко мне вовремя вернулся рассудок, сразу же, как только отключился у Севастиана и он лапать меня начал прямо на палубе, словно мы там одни и вот-вот ляжем в кровать.

Святые котики.

Не позвать их в круиз я не могла, но и обжиматься здесь с каждым у всех на глазах не могу тоже. В прошлом круизе одного из гостей, когда он напился, за непристойное поведение я попросила покинуть лайнер. И его высадили в порту.

А я теперь хозяйка здесь, и нельзя допустить, чтобы меня обсуждали, чтобы поползли слухи обо мне и Северских. Я не должна давать себе поблажек. Даже в день Рождения.

Что угодно я могу делать. Пусть даже напиться, как тот гость - это не удивит никого.

А женщина с ребенком и три мужчины рядом - вот это уже табу.

Потому что правила, правила, правила.

В каюте забрала купальник, в раздевалке переоделась и сверху набросила халат. Вышла к большому бассейну.

Обычно в это время народа мало, многие гости до сих пор торчат на завтраке. Аншлаг в бассейне начинается вечером. Играет музыка и бармены разливают коктейли по красивым бокалам, разгуливают знойные девушки в откровенных купальниках и атмосфера напоминает вечеринки в американских фильмах, где самые крутые парни колледжа соблазняют неопытных первокурсниц.

Вот тогда, после ужина, веселье и алкоголь рекой льются. А пить по утрам - вообще, дурной тон.

– Водку с энергетиком, - решительно заказала у стойки и присела на высокий табурет.

.Бармен - настоящий профессионал, в ответ на заказ он широко улыбнулся и даже взглядом не осудил.

Ну а что?

Одна порция. А потом я поплаваю. Потом заберу Гришу и мы пойдем на обед. Потом...

Сегодня особенный день, и я с самого утра живу предвкушением, я взбудоражена и волнуюсь, и жду, что случится что-то приятное, как в детстве, как маленькая.

Пора заканчивать с мечтами. И смотреть на вещи трезво. Напьюсь и лягу спать - вот и весь праздник. Я взрослая. А у взрослых людей, у которых в жизни столько же напрягов и геморроя - только так и бывает.

Я развожусь с мужем, который думал, что воспитывает меня, привязывая к кровати. Я не хочу прощать отца, пока он женат на Геле. Не хочу знать, кто из Северских отец Гриши, боюсь, что в любой момент этим троим снова в башку стукнет, что надо переубивать друг друга.

Я люблю.

Люблю искаженно, паталогически, гибельно, словно все мы не люди, и нас не так, как других создали, мы бракованные, испорченные, слабые, если не можем этому противостоять.