Где ты была?

– Вышла прогуляться. Я рано встала.

– Ты голодна? – спрашивает Терренс.

– Да, есть хочу. Доброе утро, – говорит она, касаясь моей руки, когда идет мимо меня к раковине.

Кофе?

– Нет, спасибо. Выпью на работе.

Серьезно? Ты всегда выпиваешь чашечку перед уходом.

– Стараюсь пить меньше. Хочу избавиться от старых привычек.

Что тебе будет от двух чашек?

– Ничего. Но все равно не хочу.

Она налетает на Терренса у холодильника. Извиняется. Он тоже задевает ее. Между плитой и холодильником не так уж много места.

– Готово.

– Я достану тарелки, – говорит Грета. – Пахнет восхитительно. Что ты туда положил?

– Пару добавок. Надеюсь, будет вкусно. Импровизировал с тем, что нашел. Пища намного приятнее после физической активности.

Я все еще в шортах, в которых спал. Без рубашки. Есть не хочется. Подташнивает. В голове туман.

Пожалуй, я только кофе выпью, говорю я.

– Уверен? – спрашивает Терренс. – Я завтрак только для тебя по большей части и готовил. Мне кажется, тебе стоит поесть.

– Уже все готово, – добавляет Грета, расставляя на столе три тарелки. – Тебе надо поесть.

Я не голоден и не хочу опять сидеть. Все себе за ночь отсидел. Мне не пять лет.

Тон получается резким, но мне плевать. Они переглядываются, потом смотрят на меня. С каждым днем Терренс позволяет себе все больше вольностей, и это уже слишком, я не собираюсь их терпеть. Он – чужак. Чужак в моем доме.

– Хорошо, – говорит Терренс. – Как хочешь.

Он несет сковороду к столу, делит яичницу на две порции, стараясь не накладывать пригоревшие кусочки, и ставит грязную сковородку обратно на плиту.

– Надеюсь, на вкус ничего.

– Выглядит отлично, – говорит Грета.

Кофе еще не процедился, но я прерываю процесс, снимаю кувшин и беру чашку. Я стою спиной к столу, но слышу, как они едят, водят столовыми приборами по тарелкам, жуют.

– А вообще очень вкусно, – говорит Грета. – Боже, даже очень.

– Не слишком остро?

– Нет, совсем нет. Мне нравится.

Я поворачиваюсь, упираясь поясницей в столешницу. Не хочу, чтобы он находился с ней рядом.

Можем начать через десять минут? Спрашиваю я Терренса.

– Я могу подбросить его до завода, – вмешивается Грета. – Ты возил его вчера. Сегодня можешь остаться дома.

Завод же в другой стороне. Тебе потом придется возвращаться.

– Какой резон тебе выходить из дома, когда надо отдыхать?

Я делаю глоток кофе. Он горячий. Горячий кофе жарким утром. Он может поехать на своей машине. Но я уверен, он скажет, что не хочет упускать возможность поговорить с Гретой. И тут я вижу его на стойке, справа от кофеварки.

Жука-носорога. Он сидит без движения. Смотрит на меня.

– Ты уверена? – спрашивает Терренс. – Не хочу причинять неудобства.

Ни Терренс, ни Грета его не заметили. Я рад. Они бы сразу его убили.

– У тебя ведь есть чем заняться, Джуниор? – спрашивает Грета. – Джуниор?

Да. Говорю я. Планировал кое-что сделать.

– Я заберу тебя с завода после работы, – говорит Грета. – Тебе придется там провести несколько часов, это нормально?

– Нормально, – отвечает Терренс.

Его тарелка пуста. Он встает и несет ее к раковине.

– Мало кому выпадает такая возможность. Люди не понимают того, что понимаете вы: надо ценить то, что имеешь. Наслаждаться моментом. И да, пока не забыл: душ немного протекает. Я выключил его, когда помылся, но вода продолжает капать. Мелочь, но я решил, что лучше предупредить.

Еще глоток кофе.

Обязательно посмотрю, говорю я.

– Завтрак просто божественный. Оставь тарелку, – говорит Грета. – Раз Джуниор никуда сегодня не собирается, он все тут и приберет.

Нужно делать больше для Греты. Сегодня утром я заметил ее немногословность и перемену в настроении. Того, что я делаю, недостаточно. Нужно показать ей, что мне не все равно, что я все понимаю и беспокоюсь. Мне нужно впечатлить ее, до того, как улечу.

Уборка на кухне занимает немного времени – сковороду приходится тереть в горячей воде стальной губкой минут десять. Я бы справился быстрее, оставь ее Терренс отмокать в раковине. Не конец света, понятное дело, но очень раздражает.

К моменту, как я заканчиваю, плечо снова болит. Мне предстоит насыщенный день. Много дел. А времени мало. Счет идет на дни. Всем нутром чую острое желание поспешить. В сутках не хватает часов. Не хватало и до этого, но сейчас их будто стало еще меньше. Это грустно, но и на удивление волнительно.