Надо провести день с пользой, несмотря на травму. Всего-то больное плечо. Не хочу, чтобы Грета беспокоилась о чем-то, пока меня не будет. Кажется, список дел только пополняется. Раньше это бы отбило у меня охоту работать. Когда много дел, то и не знаешь, с чего начать. Но теперь я знаю, что скоро улечу, и чувствую сильную потребность осуществить все задуманное. Прямо сейчас. Сегодня. У меня есть обязанности и домашние хлопоты. Какой была бы жизнь без них? Легкой, но не приносящей удовлетворения. Мы должны постоянно чем-то заниматься, бросать себе вызов. Быть продуктивными и приносить благо.

Какие-то вещи вполне очевидны. Любой заметит. Надо покрасить перила лестницы. Обои в гостиной облупились под потолком. На потолке тут и там видны желтые и коричневые пятна. Ковер под диваном и стульями потерся и растрепался. Задачи не сказать чтобы непосильные. Масштабных реставраций не потребуется. Вот таких мелочей много. Плюс душ протекает, мне тут сообщили. Как говорит Терренс, надо во всем всегда искать плюсы, принимать все к сведению и расставлять приоритеты.

А еще говорит, что мало кому выпадает такая возможность. И что люди не понимают того, что понимаем мы – надо ценить то, что имеешь. Наслаждаться моментом.

У меня сложилось впечатление, что Терренс осуждает нас и считает, что мой дом в плохом состоянии. Осуждает меня. Нет, он никогда напрямую ничего такого не говорил. Но пара ремарок проскальзывала. И он всегда так морщит лицо, когда замечает облупившуюся краску или трещину на окне.

Я не собираюсь заниматься ремонтом, потому что Терренсу что-то не нравится. Интересно, какой у него дом? Понятия не имею. Но уверен, что если бы мне довелось у него пожить, то я бы тоже нашел недостатки, грязь под ковром.

Чем хочу, тем и займусь. Сам решу, что надо сделать в первую очередь. В голове уже сложился план. Я у руля.

Все в доме постарело, это я знаю. Это же мой дом, в конце концов. Мои вещи. По крайней мере, думаю, что мои. В последнее время я начинаю сомневаться. Какие-то вещи – мебель, посуда на кухне – кажутся незнакомыми. Я ем из тарелок каждый день, но у них нет истории, как у других предметов, и все же я знаю, что тарелки наши. Только не чувствую к ним особой привязанности. Полагаю, еще один необычный симптом, вызванный стрессом.

Когда сковорода наконец чистая, я ставлю ее к остальной посуде в сушилку. Закрываю кран. Вода больше не журчит, и стало тихо.

Я поднимаюсь в нашу спальню и сажусь на кровать. Грета ее не заправила, оставила беспорядок. Я скучаю по спальне. Скучаю по тем дням, когда спал рядом с женой. Иду по коридору в ванную. Встаю перед зеркалом. Выпрямляю спину, расправляю плечи. Поворачиваюсь боком, потом снова лицом. Открываю рот как можно шире. Кричу. Снова кричу, так громко, как только могу.

Поднимаю правую руку, сгибаю ее. Я сильный, но мог бы держать себя в лучшей форме. Все эти годы никогда не ставил фигуру в приоритет, но если захочу, то быстро подкачаюсь. Нужно немного изменить распорядок дня, добавить физические упражнения, безопасные для больного плеча. Отжиматься или подтягиваться пока не получится. А вот покачать пресс и поприседать можно без проблем. Зачем откладывать? Пришло время изменить жизнь. Самосовершенствоваться.

Я поднимаю руку, завожу за голову. Дотрагиваюсь до сенсора, который прикрепил ко мне Терренс. Кажется, он стал больше, словно вырос, хотя это и невозможно. Интересно, улавливает ли сенсор улучшения в моем состоянии? Он теплее, чем когда Терренс впервые прикрепил его на кожу. Такое ощущение, что он светится.

Я приседаю один раз. И еще один. Продолжаю – пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, – пока ноги не начинают гореть. Плечо не болит от приседаний, это радует. На последних двух я весь трясусь, но выжимаю до конца. Затем отдыхаю пару минут. Делаю еще двадцать приседаний. И еще пятнадцать. Пот течет градом, дыхание сбилось. Я доволен результатами.

Возвращаюсь на кухню. Жук не сдвинулся ни на сантиметр. Просто сидит на столешнице. Я знаю, потому что наблюдаю за ним. Сердце колотится в груди, трепыхается, чуть ли не разрывается от упражнений. Мне нравится, как оно бьется изо всех сил, работает и работает, само по себе.

Что есть нормальность? Опроси пятьдесят человек, получишь пятьдесят разных ответов. Некоторые, несомненно, будут совпадать. Но кто решает, что нормально, а что нет? Где эта самая черта? Так как я дома совсем один, у меня есть время обдумать эту метафизическую проблему. У меня есть время, пространство и куча умственной энергии.

Сколько себя помню – даже в тот день, когда впервые встретил Грету, – я всегда чувствовал, что на мне лежит тяжелое бремя посредственности. Но сейчас ощущаю перемену. Я ведь тут! В этот самый момент! Переживаю ощущения, чувствую желания, принимаю решения, строю отношения, создаю новые воспоминания. И понимаю, что все это происходит одновременно. Как удивительно и исключительно.