— Мы спустились ниже уровня воды, — заметил Теон и его голос гулко отразился от стен тоннеля.

— Все верно. За этой стенкой Дао-Рао, — Сайлас похлопал ладонью по каменной породе.

Лестница привела гостей в небольшую пещеру. Сайлас поставил фонарь у входа, достал огниво и пошел вдоль стены, зажигая висевшие большие масляные фонари.

— Ого! — с чувством произнес Теон.

По мере того, как пещера озарялась все более ярким светом, перед удивленными зрителями раскрывались подробности ее необычного убранства.

Подземный храм был с полсотни шагов в диаметре, высотою в три человеческих роста. Когда-то это была пещера, наподобие тех, что Сет-Дар с друзьями видели в Кровавой долине. С потолка остроконечными копьями свисали сталактиты, в дальнем слабо освещенном конце пещеры возвышался каменный «лес», но большая часть пространства была освобождена от вековых природных наростов, а пол застлан квадратными гранитными плитами. На краю этой рукотворной площадки восседал подземный Огненный Ума. В отличие от своего верхнего собрата этот Ума был чуть меньше человека и отлит из черного металла. Сидел он не в цветке, и не в огне, а на квадратном каменном постаменте. Его поза была необычной. Как правило, руки божества были сложены на животе или покоились на коленях, а здесь — левая чуть отведена в сторону, а в правой — небольшая чаша.

— Я не знал, что здесь есть подземный храм. В путеводителе по Ка-Дифу его нет, — сказал Сет-Дар.

— В подземный храм мы никого не пускаем, — подтвердил отец Сайлас. — Изначально наши предки, прибывшие из Эсхатонии, молились здесь, а затем воздвигли храм наверху. Это место осталось для избранных. Многие столетия здесь было личное святилище валонийских королей. Молодые правители после коронации приезжали сюда помолиться об успехе своего правления. Существовала традиция бросать золотые монеты в чашу Огненного Умы. Правда, с тех пор, как в Валонии у власти Совет кланов, традиция прервалась, но мы бережно храним все подношения.

Теон и Сет-Дар подошли к статуе и убедились: чаша в руке божества была почти доверху наполнена золотыми монетами. Сама статуя была выполнена очень искусно, древний мастер-литейщик позаботился о деталях. Ума был одет в железный халат с большим вырезом, на руках носил двойные браслеты. На голой груди божества был выгравирован какой-то знак. Сначала Сет-Дар принял его за древнюю руну, но приглядевшись с удивлением понял, что это циферблат обычных часов с тремя стрелками, застывшими на одиннадцати, часе и пяти. Еще юношу смутил взгляд божества. Сет-Дар не сразу, но все же понял, понял, что не так. Ума не улыбался. Плотно сжатые губы выражали недовольство, словно божеству не нравилось присутствие чужаков в своем храме. И эта деталь переворачивал образ Огненного Умы с ног на голову. Сет-Дар внезапно ощутил, что смотрит в глаза тому самому древнему божеству, которое бросило вызов всесильным Небесным воинам и обрекло на гибель народ великой Эсхатонии.

— Много людей знают про это святилище? — спросил Теон.

— Само его существование мы не скрываем, просто не придаем особого значения, — пояснил Сайлас. — Главным местом паломничества всегда был Огненный Ума в верхнем храме. Простые люди сюда молиться не ходят.

— Но нам вы его показали, — заметил Теон.

— Мой брат доверился вам. Какая рекомендация может быть лучше?

Теон понимающе кивнул, достал из кармана мешочек и вынул ожерелье. Священник с трепетом взял его в руки.

— Я и не думал, что этот день настанет, — его голос дрогнул. — Вы даже не понимаете, какую услугу оказали Огненному Уме.

— Да, не понимаем, — подтвердил Сет-Дар. — Не расскажете, почему это так важно? Это сокровище принадлежит королевской семье, за его кражу пожизненное заключение — самое малое наказание.

Отец Сайлас долго не отвечал, с восторгом рассматривая ожерелье. Затем перевел сияющий взгляд на гостей.

— «Слезы Умы» изначально не принадлежали короне Брадоса. По легенде, их привезли из Эсхатонии послушники Огненного Умы, которые стали строить храмы в новых землях. Долгое время ожерелье хранилось в одном из таких святилищ. Не могу утверждать наверняка, но, вероятно, это был храм, который недавно обнаружили недалеко от Ка-Дифа.

— Кровавая долина. Мы там были, — кивнул Теон. — Собственно, мы те самые путешественники, что его обнаружили.

— Вот как! — брови Сайласа взметнулись вверх. — Воистину Огненный Ума вездесущ. Теперь я не удивлен, что и мой брат остановил выбор на вас.

Сет-Дара так и подмывало возразить, что выбор Торус Мэйв сделал под давлением обстоятельств, но поймал себя на мысли, что им, действительно, слишком часто везло.

— «Слезы Умы» были похищены из храма много лет назад разбойниками и впоследствии проданы королевской семье Брадоса. Королю Ар-Кану они достались по наследству, но не он их истинный хозяин. Признаться, я, как и мои предки-священники, дед и отец, мечтал, чтобы «Слезы» вернулись в лоно Огненного Умы, но, разумеется, и в мыслях не было заполучить их незаконным путем.

— Это ваш брат предложил, — догадался Сет-Дар.

— Да, это его идея. Мой брат никогда не уважал закон и выступал против диктата воли короны. Он говорил, что не может один человек, или кучка «избранных», решать судьбы целых стран. Он восхищался Аркаиром и Дантаром. Торус всегда был бунтарем и в итоге пошел по кривой дорожке, — вздохнул Сайлас. — Мы редко виделись, но несколько лет назад он навестил меня. Мы много выпили, разговорились о наших ценностях, традициях Валонии, Огненном Уме. Не помню, каким образом речь зашла о «Слезах Умы», и Торус пообещал, что вернет их. Он, дескать, совершил в своей жизни немало гнусных дел, так пусть хотя бы одно будет во благо Огненного Умы. Тогда я воспринял его слова как пьяное бахвальство, но, когда стало известно об ограблении «Божественного Ветра», понял, что он осуществил задуманное. Сначала я испугался, но затем, да простят меня боги, обрадовался, что ожерелье вернется домой.