Справедливость обжигала. Нутро вопило, ворочаясь внутри беспокойным чудищем.

Так я ощущал свой имперский долг?

Возможно.

Кхунскую кровь решил приблизить. Видя мои действия, Желчь сказала, что это первое адекватное решение с пробуждения:

— Бросать своих какими бы они не были, в наших условиях — поведение гнилого гуля, — таково было ее утверждение. — Хорошо, что ты серьезно отличаешься от хади, иначе был бы повод саботировать твою задницу.

Не уверен, что прав в выборе. У меня есть задачи, а спасение “относительных” своих — скорее слабость, нагромождение, дополнительные сложности и обязательства. С другой стороны, нас осталось не много: полукровка или цельнокровный кхун — важно лишь то, какая воля, каков дух.

Увидел ли я что-то, поистине, достойное в нём?

Не мог сказать. Не способен оценить степень своей объективности. Мне кажется видел. Но что, если это искажение восприятия? Принимал ли я желаемое за действительное? Был немалый шанс того, что полукровка — абсолютная пустышка. Хотелось бы слепить из него нечто стоящее. Не дхала, нет. Это невозможно, но эрзац средненького кханника — вполне. Жаль моды не поставить.

***

У полукровки не было ничего кроме черной робы, синяков и ссадин. Если какие-то вещи и остались в камере, то так понимаю, он их взять не мог. У раба нет собственности, всё это принадлежало Дому Мечей.

— Рассказывай.

Он шёл сбоку, чуть прихрамывал и периодически бросал на меня обеспокоенный взгляд.

О том, что полуровка мог сбежать, я не переживал. Надо будет сам догоню, так еще его рабская принадлежность — для местных вещь очевидная. В Изоте за возвращение беглых положена денежная награда. Не пройдёт и часа как его за шкирку притащат к властям, разменяв на дхармы.

Серокожий хмурился:

— Что рассказывать?

— Неплохо бы узнать, как тебя звать.

— Ятим, — сказал, будто выплюнул.

Излишне собран, настроен враждебно.

— Видишь, Ятим, и не сломался. Я Танцор.

— И что дальше?

— А, чего ты хочешь?

Промолчал.

Слышалось только сердитое сопение.

Думал, что я такой же как те, кто держал его в клетке?

— Сколько ты уже в рабстве?

— Обязательно отвечать?

— Обязательно.

Лицо его держать научили, а разговаривать — нет. Был бы в Премирье, его бы уже тащили за рубаху в круг и методично там избивали. Был бы в Яме, наставник-сержант сломал бы несколько пальцев. Боль любого подстегнет слушать и впитывать. Но я не торопился, может он просто катастрофически тупой — и такое важно узнать сразу.

Думаю, самых дерзких и волевых, тех кто не приручаемый, кто не поддавался дрессировке, убивали или продавали на арену. И вот Ятим в Доме Мечей. Затем я его выкупил. И что это, если не удача?

— А если я не хочу? — спросил он и первый раз изменился в лице: вызывающе оскалился. — Убьете?

Наглел.

Как же это тупо.

Моды отсекли эхо раздражения. Мое время не бесконечное. Может быть наша встреча — шутка Всетворца.

Я взращивал в себе терпение:

— Тебя не для того создал Всетворец, чтоб усложнять мне жизнь, Ятим, — голос пустой, эмоций в нём нет. — Я взял над тобой верховенство. Ответственность за мной. Слово я сдержал — ты жив. На тебе долг. Все предельно просто. Изображение дурака, Ятим, — губительный путь. Болезненный, верь мне.

— Я не просил. Долг отвергаю. Долг не брал, — он храбро расправил плечи. — Точка.

Странно, конечно, я ж только-только гонял его по всей Арене, а он дерзил, будто совершенно забыв про этот факт.

Щупал границы дозволенного? Думал так сильно нужен? Принял меня за какого-то извращенца?

И о таком я наслышан, Востр рассказывал про стариков, выкупающих мальчиков-рабов для нехороших дел.

О, Мать.

За что мне все это?

— Именно это ты и просил.

— Нет.

— Ты сказал, что хочешь жить?

— Ты не так понял…

Хоть его не сломали, но он разучился слышать.

Я кивнул.

Пробил пяткой в опорную ногу, и он рухнул, при этом поломав пару панелей помоста под собой. Мгновение, пока Ятим пыхтел и ругался, я вбил ему локоть в горло; затем демонстративно остановил остриё ножа у правого глаза.

— Так я правильно тебя понял, ты передумал и жить больше не хочется?