Лишь бы не надорвался.

Легкая слабость разлилась по телу. Потерянная кровь, болевые отзвуки, отходняки от химии тела — все это давало о себе знать.

Подвижность левой значительно снизилась. Ощущалась она тяжелее и как будто вздулась, хотя визуально — это, разумеется, не подтверждалось. Пострадала мелкая моторика. Указательный палец почти не двигался.

Я не восстановился после похода окончательно. Способности к регенерации, уверен также оставались урезаны.

В итоге озвучил следующее:

— Перезарядим оружие и устроим обед прямо здесь, — затем, повернувшись к рабыне, спросил. — Яла, шить умеешь?

***

Он подобрался близко: мы были беспечны.

Перекус затянулся, а потом Яла заняла все внимание, принявшись зашивать рану. И опять же шутова метель так и не закончилась. В какой-то момент понял, что сидел, морщась от болезненного эха, свободно гуляющего по шаблону, и разглядывал фигуру в маскхалате. И эта фигура направляла на меня оружие.

Блестяще.

Куда только Желчь смотрела?

Тогда он и заговорил:

— Я не помешаю, любезные?

Сам гость по человеческим меркам имел средний рост. Тощий.

Что удивительно он не носил маску, но капюшон закрывал лицо и сложно было разглядеть черты и искажения. Понятно, что это не тело Идола, но здесь выводы, основанные на наблюдениях, и заканчивались.

Между нами и пришедшим — десять шагов.

Массивный пистолет уставился на меня девятью стволами. Подобное оружие я видел на боках нургусов, у встреченных прежде кочевников. Следуя логике мыслительных маршрутов — получалось, что это не мусорщик.

Высока вероятность, что пришли соратники спасенного вархэна. По крайней мере, искренне на это надеялся. В ином случае дела примут совсем скверный оборот.

Яла должно быть от нервозности шевельнулась — вторая рука незнакомца появилась из-под маскхалата, продемонстрировав пистолет странной конструкции.

— Не единого движения, милая. Если я выстрелю тебе в голову, твой спутник поступит глупо. А земли Гаата, под великим Небом, все заполнены нынешними глупостями и следами глупостей былых. Так зачем, милая, множить их?

Небо у него великое — значит точно фуркат.

Можно выдыхать.

Я спросил:

— Ты голоден?

Удивившись, он хмыкнул:

— Спасибо, любезный я сыт. Поговорим о важных вещах?

— Поговорим, разумеется — поговорим. Только ты, друг, покажи лицо. Я даже глаз рассмотреть не могу — ты сам понимаешь: все эти Идольные дела. Зачем нужны лишние нервы.

Гость, воспользовавшись левой рукой, скинул капюшон. При этом многозарядник с нас не сводил.

Серокожий.

Глаза большие: желтизна, узкий зрачок. Множество царапин и свежих синяков на правой части лица. Либо бритый наголо, либо волосы у него вообще не росли. Щетины не было.

Биомодернат.

— Еще священная кровь, — шепнула подсказку Яла.

— Доволен? — голос его оставался нейтральным.

— Более чем.

— Так кто же вы? — спросил он.

— Путники.

— И что вы тут делаете, путники?

— Друга вашего сторожим, — честно ответил я. — Надеемся, что он друг, а то получится неловко.

— Я Карак. Этот, — кивнул на раненного. — Практикант нашего айрога, звать Шаан.

Что значит айрог — подразделение?

Вариантов не сильно много: либо подразделение, либо объединенная мирная группа. Только мирными ребятами они не выглядели.

— И зачем нам его имя? Один шут, ваш Шаан не собеседник и не скоро сможет им стать.

Карак ответил:

— Приятно знать имя того, кого спасаешь.

Лицо его ничего не выражало, казалось даже моргал редко.

Следил.

От биомодернизации глаз Карака становилось не по себе.

— Я Танцор. Она Яла.

Карак, так и не сместив куда-либо взгляд, убрал пистолет за пояс; оружейную «бандуру» направил стволами вниз.

Что ж, уже прогресс в переговорах.

И это хорошо.

— Кхун?

— Да.

— Дхал?