Существо только выпрямилось, а я уже выстрелил из мушкета.

Промазать невозможно. Пуля ударилась о торс, раздражающе прозвенев, но не пробила пластину.

Жилет из псевдо-металла.

Стычка будет сложнее, чем показалось изначально.

Я перекинул промысловый мушкет в руки Ялы и снял с плеча оружие мусорщиков. Еще один выстрел. Поздно — создание двинулось, я промазал.

Яла отбежала, разбив расстояние между нами на девять шагов.

Докинуть до нее второй мушкет не успевал. В итоге швырнул себе под ноги. Метать в тварь не рискнул: пожалел оружие.

Каким прижимистым стал.

Оно быстрое, приближалось рывками. При этом двигалось, словно раскачиваясь из стороны в сторону. Ноги сплошняком плашки и бугры мышц, провода вен и жил.

В мгновение создание оказалось подле меня, распространив со своим прибытием запахи: смесь гнилости, мясную вонь и какие-то ягодные вкрапления.

Попыталось сбить и насадить меня на острие клинка, но я ушел с пути, одновременно с этим вооружившись мечом и дубинкой.

И все закрутилось.

Тело Идола навязало быстрый бой, издавая шипящие и стрекочущие звуки. Рукой-клинком махало безыдейно. Пыталось задавить напором. Впечатляющего разума в его действиях не наблюдалось — практически безумное животное. Свирепость, помноженная на скорость и жажду убийства.

Омерзительное великолепие.

Настоящая тварь.

Я уворачивался, блокировал, подставлял защиту и отбивал особо опасные удары в стороны. Не давал подобраться. Идол задавал почти максимальный для моего нынешнего тела темп, тем самым лишал пространства для маневра ума и серьезных контратак. Сошлись в банальном обмене: удар, защита, неуверенный контрудар и опять защита. Шаблон горел ощущением ирреальности. Ум не привык так вести бой.

Раз за разом я пытался подцепить рыжий шар, либо шею, но удары, которые казались удачными на первый взгляд, сползали по жилету из-за резких движений противника или же легко отбивались “крыльями”. Идол не беспокоился по поводу отлетающих в стороны кусков плоти и кровяных капель, значит и я не считал такие повреждения серьезными.

То и дело цеплял его бронекожу, но безрезультатно. Создание смело подставляло торс, похоже инстинктивно понимая свои сильные стороны. Я вел себя практически так же. За первые семь секунд столкновения оно трижды зацепило панцирь, оставляя на нём раздражающие царапины.

Через тринадцать секунд, я подключил и левую руку. В непрекращающемся обмене один заряд дубинки ушёл по бронепластинам — это ни к чему не привело. Второй залетел удачно. Отключил левое «крыло» и то повисло мясным корнем с боку, создавая для меня больше свободных окон. Третий заряд применить с пользой не смог: костяной клинок рассек дубинку. Кое-как успел отдернуть кисть. Еще мгновение и пальцы улетели бы в снег.

Отбил оружие, нацеленное на живот и, нащупав удачный момент, пнул врага в нижнюю часть тела. Идол отлетел на шесть шагов. В нем на удивление мало веса. Воспользовался возможностью: выхватил из кобуры пистолет и сразу выстрелил.

У Идола раздулось горло. Мгновение — пуля с сочным звуком вбилась ему в глаз. Он пошатнулся, но не остановил действие. Бурлящим веером выдул рыжую жижу.

Я крутанулся — и чудом успел закрыться. Тут же пришлось сорвать накидки и откинуть. Нестерпимый жар химической реакции вынудил. Маскхалат и плащ плавились, шипели.

Создание атаковало, но, согласно логике травм, его движения оказались замедлены. Эхо радости кольнуло основу: все-таки уязвимо.

Давай, дхал, пляши лучше.

И опять обмен.

Я все это время держался левой стороны и слепого глаза. Огибал создание против часовой стрелки. Идолу приходилось доворачивать голову, тело, он терял время, атаковал реже, точность его снизилась.

Теперь я был способен игнорировать больше рубящих ударов, принимая их на панцирь. Страшные колющие все так же приходилось отбивать — слишком опасные.

За следующие семь секунд, оставил на нем шесть ран: отсек мясной кнут-крыла, изрезал плечи, пробил шею и сбил одну из верхних пластин у сердцевины. Он в ответ “прочертил” мне по предплечью левой руки: от локтевого сгиба до наруча глубокий порез.

Неравноценно.

Не знал насколько ослабляли его нанесенные повреждения; я же эффект от раны получил сразу. Эхо боли пошатнуло даже через моды. В глазах покраснело — казалось кровь была всюду. Хлынуло страшно.

И опять сцепились.

Тварь ослабла, махала клинком с истерическим безумием последнего шанса. За следующие семь секунд всего один удачный удар от меня — посек бедро до кости. Противник взвыл, ощущая неуклюжесть в движениях, и вместе с этим громыхнуло.