– Будьте и вы здоровы, сударыни! Знал бы, кого этот охламон к нам приведёт, вышел бы встречать, - кузнец посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

Чувствовался подтекст в его обращении. Ладно бы я к нему в мастерскую таких девиц притащил, но в семью, перед Матрёной. Я тоже не хотел подобной ситуации, но может оно и к лучшему, все интересанты в одном месте, пускай полюбуются, а то ощущаю себя как по полю бегу после стада коровьего да во всём белом.

– Прошу за стол! Мы уже, конечно, поужинали, но на дорогих гостей явст у нас ещё хватит.

***

Нормально поговорить в такой ситуации с отцом Матрёны не вышло, оставшийся вечер вышел скомканным, он и закончился-то после моего короткого рассказа про мои приключения. В детали не вдавался, но главное, конечно рассказал: про невесту, которая осталась в Роматии, про уровень контроля Силы и про получение титула. Для объекта моей юношеской любви и первого было достаточно, держалась Матрёша на силе характера.

Спутниц своих, конечно, тоже представил. Мари обозначил как графиню Кешко, важную часть посольства, а Лину как вторую невесту. От этого заявления Матрёна была вынуждена у нас отпроситься, сославшись на самочувствие. Все её прекрасно поняли, после этого мы не стали задерживаться, сами откланялись, но Микуле я сообщил, что зайду завтра утром к нему в мастерскую, на что получил короткий утвердительный ответ.

Мари проявила невероятное чувство такта, никак не комментируя произошедшее. Лина лучилась благодарностью и грустью. Девушка была благодарна мне за принятие ответственности и обозначение её статуса, а печалилась она о моей школьной подруге, прекрасно понимая какие чувства та испытывает.

У меня голова шла кругом от всего случившегося, потому я отпросился прогуляться. Один, настоял на этом особенно, и девушкам повторил второй раз, что хочу побыть одному, а не так как они умеют выскочить как бес из табакерки. Меня вроде поняли.

Ноги сами вынесли меня к крутому берегу реки за пределы городской застройки. Среди жилых домов не погуляешь спокойно, когда из всех окон, дверей и щелей на тебя с любопытством выглядывают пары глаз обитателей этих жилищ. Детвора тоже было увязалась следом, но было уже поздно, и далеко от дома они не решились отправиться.

Не я один решил посетить привычные для гуляний места. От вида стоящей прямо на краю обрыва над рекой Матрофины сердце, признаться, ушло в пятки. Моя подруга никогда не отличалась слабостью характера, но… всё же когда-нибудь случается впервые. Что делать? Неужели я так много горести принёс ей своим таким возвращением? Как чувствовал не хотел сам бередить прежние душевные раны, у моей первой любви они оказались значительно больше.

Выходит, Матрёше я был не безразличен тогда, а её поведение можно списать на юность и свойственные ей порывы. Получается, что моё похищение очень сильно изменило не только мою жизнь, но и моей семьи, и Матрёнину.

От порыва ветра девушка качнулась, но устояла. Я успел преодолеть половину расстояния до неё за краткий миг, очень испугался. Сейчас ещё больше боялся спугнуть её неосторожными действиями, потому медленно начал подходить. Совсем не таился, наоборот старался шуметь, а ещё наблюдал за Силой девушки - какая-никакая, но связь у нас сохранилась, она должна была меня почувствовать, самому прикасаться к Дару тоже было страшновато.

Только бы дойти… там уже хоть с ней вместе упаду - выплывем.

Дошёл, Матрёна почувствовала меня шагов за десять, а услышала уже почти в упор. Когда подошёл, стал рядом. Всю дорогу соображал как поступить, обнять девушку сейчас - это дать ложную надежду, вообще не трогать - всё равно, что предать. Потому взял за руку, она не сопротивлялась. Слёзы уже высохли на её лице, теперь она просто стояла и смотрела вдаль.

– Это я твоя первая невеста, Мирослав. Понимаешь?
– грустно, но уверенно заговорила Матрёша, - Отец сомневался, всё же одна мать у тебя из взрослых осталась, не вытягивала она навалившихся проблем, потому пошла к нему за помощью. Предложила нас обвенчать, а через год женить… Я сразу сказала, что ни за кого другого не пойду… А теперь выходит, что я… даже не вторая.

По её лицу вновь потекли слёзы.

– Если бы я тогда над тобой не потешалась, ты бы не убежал. Ох, как я себя винила за это, какой только дурой не обзывала, но что поделаешь, не могла тогда иначе - всё хотелось посильнее тебя зацепить, внимания твоего больше. Хотя, куда уж больше, итак все глаза проглядел в мою сторону… А я ещё толстяка этого тебе стала в укор ставить. Как же мне теперь быть? Я ведь…

– Я был влюблён в тебя так… не знаю как описать. Так любят только впервые, без сомнений и задних мыслей.

Пока Матрёна не призналась, надо перевести её мысли в другое русло. Одно хорошо, врать мне не надо.

– Первое время, когда был в лесах часто тебя вспоминал. Думал вернусь назло тебе Сильным и не буду больше с тобой знаться. Когда угнали в рабство, вспоминал с теплотой и был даже рад, что тебе не придётся убиваться о моей пропаже. Так что ты мне услугу даже сделала, что так весело меня проводила.

– Я не хотела так…

– Так получилось, и получилось неплохо, - улыбнулся Матрёше, - шанса вырваться сюда у меня всё равно не было, сейчас я здесь волей случая… И, кстати, была ты чудо хороша как в тот день. Значит, та белая лента была для меня?