Раздался треск — и чудище рухнуло наземь. Я перепугался: показалось, кузина осталась под гигантской тушей. Но тут же среди мушек перед глазами разглядел её фигуру чуть поодаль — выскочила с другой стороны.

«Получилось?» — хотел спросить я, но голос не слушался. Всё рухнуло во тьму, а когда снова открыл глаза, надо мной уже склонились обеспокоенные лица. Со второй попытки я смог пересчитать их: трое. Вот чёрт, нет, только не это…

— Что с ними?! — сражаясь с головокружением, я подскочил на ноги и заозирался.

И с облегчением вздохнул: трупов на земле было только два. Молочная с разорванной шеей, которую я не смог спасти, и её грёбаный убийца. Йорф так же сидел на неподалёку, определённо живой. Услышав мой крик, повернул бледное лицо. Чуть дальше стояла спиной к нам, обхватив себя руками, Нея. Плечи её вздрагивали.

Я от души выругался. Девчонку, конечно, жаль, но хоть эти пятеро в порядке. Обернулся и встретился взглядом с Гриндой. Она закусила губу, словно чтобы не выдать эмоций и кивком головы отправила меня к Йорфу, а сама побрела к своей кошке. Та, кажется, тоже была жива. Что-то мне подсказывало: впереди ещё ждёт взбучка за мой командный тон в сражении. И плевать, что только это и спасло наши жизни…

— Ты прости, — тихо сказал Йорф, когда я опустился на землю рядом с ним. — За то, что вспылил… Просто столько всего произошло, и я… не выдержал.

— Всё в порядке, — успокоил его я, радуясь, что так легко всё налаживается. — Никто бы не выдержал. Рубаху снимай.

— Ты вот выдержал… Зачем снимать? — удивился он. — Ты же не умеешь лечить, Руто. Я госпожу Гринду подожду. Госпожа Нея, кажется, сейчас не в настроении.

Я скептически окинул взглядом окровавленное пятно в районе его рёбер, видимое даже на тёмно-красной ткани рубашки, и побелевшие пальцы, судорожно зажимающие рану. И вытащил из-за пазухи штихлис.

— Снимай, говорю.

Весь остаток дня просто шли. Прислушивались к лесным шорохам, вздрагивали от каждого резкого звука. Разговаривали исключительно по делу — ни о минувшей битве, ни о злополучном штихлисе никто больше и словом не обмолвился. Йорф только выпучил глаза, когда узнал про мою находку — и тут же спрятал взгляд, словно не желая делиться догадками. Это немного раздражало, но в общем-то я был благодарен ему за молчание. Не сейчас. Придёт время, всё обсудим…

Наш путь определённо вёл в гору. Зутти, повертев головой, предположил, что к вечеру набредём на пещеру, в которой можно будет переночевать. Мы посмеялись, но спустя несколько часов обнаружили, что он угадал: лес стал реже, старее, а из земли то и дело вздымались гигантские булыжники. Из-под мха и слоёв лесного мусора проглядывала необычная поверхность: бледно-фиолетовая, слегка глянцевая, с чёрными пятнами и прожилками. Чуть позже скалы пошли сплошняком, и кое-где даже пришлось карабкаться.

— Привал, — буркнула Гринда.

Зутти в показном изнеможении рухнул лицом вниз на просторную каменную площадку, где мы оказались, одолев очередной подъём. Но тут же снова вскочил, вытянул палец и воскликнул:

— Там! Пещеры!

— Мы уже поняли, что ты просто одержим ими, — проворчал Айр, однако и сам принялся внимательно вглядываться в нагромождение скал, куда указывал Зутти.

Я боковым зрением проследил за Неей. Девушка молча прошла к самому краю площадки и устроилась там спиной ко всем, свесив ноги с обрыва. Достала из кармана платья фрукты, что мы собирали по пути, принялась шелушить один. Замерла.

Бочком, чтобы никто не заметил, я двинулся к ней. Убедившись, что все смотрят в другую сторону, уселся рядом.

— Мне жаль, что так вышло, госпожа. Я пытался залечить рану, но…

— Не надо, — бесцветным голосом оборвала она меня. — Я её видела, эту рану. Ты и так много сделал.

Я помолчал, ожидая продолжения и всем видом показывая, что готов выслушать. Но девушка, кажется, совсем не настроена была выговариваться — тем более какому-то неуклюжему багровому.

Я перевёл взгляд на пейзаж внизу. Солнце близилось к горизонту, подсвечивая верхушки деревьев и разбрасывая блики по нежной фиолетовой поверхности скал. Совершенно неземной, этот вид почему-то не казался чужеродным. Напротив, странно привычным… Что за чушь? Снова настоящий Руто, что ли, из подсознания за ниточки дёргает?

— Красиво, — вдруг заметила Нея.

— Да, госпожа. Очень красиво.

Её рука лежала на нагретой солнцем поверхности скалы, и я, не особо подумав, накрыл её своей. Нея вздрогнула.

Честно говоря, я ощущал себя не очень хорошим человеком, потому что сделал это не столько искренне, сколько из любопытства. Я мог представить реакцию Гринды в подобной ситуации («Ты охренел, придурок?!») или, скажем, Ангры («Ах-ха-ха, какой дерзкий малыш!»). Но не этой мягкой, мечтательной, непривычно женственной для этого мира девушки.