Что-то приближалось. Шуршала трава, шелестели кусты. Рин вскинула топор, сжала зубы, напрягла мышцы рук.

Из зарослей появилась коза.

Рин опустила плечи.

– Ну, знаешь! – шепотом сказала она. – Могла бы и предупреждать, что это ты, вместо того чтобы пугать людей.

Коза костей медленно заморгала, потом подошла и ткнулась носом в Рин, будто просила еды.

Рин была готова поклясться всеми павшими королями, что смрад от козы усилился. Поморщившись, она наскоро почесала козу за ушами и отошла.

– Так и пойдешь с нами до самой крепости Сиди? – спросила она, садясь на большой камень. Его поверхность была неровной, обросшей лишайником, и она поймала себя на том, что рассеянно принялась ковырять его ногтем большого пальца.

Коза обнюхивала Эллиса.

– У него еды тоже нет, – сообщила Рин.

Коза улеглась рядом с Эллисом. Рин поморщилась и задумалась, не взять ли ее за рога и не оттащить ли подальше, чтобы назавтра от Эллиса не воняло мертвечиной.

За спиной хрустнула ветка. Рин обернулась так резко, что упала с камня на колени, одной рукой упираясь в мшистую землю, другой нашаривая топор.

Над ней высилась человеческая фигура.

Еще один дом костей.

Он был в обтрепанном сером плаще – одежде путника, а не солдата. На костях не осталось плоти, сами кости были бурыми, как у того, кто долгое время проработал на руднике. Должно быть, он явился сюда следом за козой.

Дом костей стоял неподвижно, отблеск костра плясал на впадинах черепа. Через некоторое время он сделал шаг к Рин.

– Нет, – негромко произнесла она.

Словно уловив ее гнев, дом костей отступил на несколько шагов назад. Он не сводил пустых глазниц с Рин.

Помедлив, она опустила топор, поставила тяжелое лезвие на землю рядом с собой. До тех пор, пока дом костей не нападает, не станет и она.

– Вышел прогуляться? – спросила она, словно просто встретилась с ним в пути. – На рудокопа ты не похож. Ты шел за нами от самого поселка? А мертвая бабушка, случайно, не идет по нашему следу, чтобы помешать поискам?

Дом костей поднял одно плечо, словно хотел пожать им. Хоть лица у него, в сущности, не было, Рин уловила в этом жесте подобие усмешки.

– Ну, раз нападать ты не собираешься, я была бы признательна, если бы ты оставил нас одних, – продолжала она. – Моему другу нездоровится, а мне неохота глазеть на тебя всю ночь.

Она достаточно часто задавалась вопросом, понимают ли ее дома костей. Этот, похоже, понял – он повернулся к Эллису. Отступил еще на шаг, потом еще, и Рин увидела, как он беззвучно скользнул в кусты.

Она уперлась локтями в колени, глаза закрылись сами собой. Усталость одолевала ее, и, хотя она пыталась бороться с ней, было понятно, что в этой борьбе ей не победить. Время шло, но минуты или часы – она точно не знала.

Хрустнул корень.

Рин вскинула голову. Мир перед глазами вскоре прояснился: освещенные луной облака, лес, фигура в сером плаще возле нее.

Ее пронзила паника, пальцы судорожно сжались на рукояти топора, но прежде, чем она успела замахнуться, дом костей уронил что-то ей на колени.

Трясущимися пальцами она нащупала мелкие белые цветы. Несколько лепестков осыпались, она учуяла сладковатый запах зелени.

Рин замерла, стоя на коленях в стороне от Эллиса, – с цветком в одной руке и топором в другой. Никто не шевелился, пока мертвец не указал пальцем на спутника Рин.

Только тогда она наконец узнала цветы. Пижма.

Испытанное средство от головных болей и жара – это само собой. Но Рин знала, что старики лечат им боли в суставах – заваривают и пьют как чай и говорят, что помогает.

– Ты решил принести их мне? – спросила она.

Дом костей закивал.

В ней словно разверзлась зияющая бездна растерянности. Ей казалось, она знает мертвецов лучше, чем кто бы то ни было. С одним из них она встретилась, когда была еще ребенком, и выжила, чтобы рассказать о нем. Впоследствии она зарабатывала себе на хлеб погребением в земле мирных умерших и предавая огню восставших. Однако они до сих пор удивляли ее.

Рин вылила воду из фляжки в котелок и поместила его над огнем. Как только вода закипела, она добавила в нее листья пижмы и отставила в сторону, чтобы они настоялись.

Когда она снова подняла голову, дом костей все еще был неподалеку. Он стоял, свесив руки по бокам, неподвижный и безобидный.

– Спасибо, – произнесла она, помедлила и продолжила: – Может быть, ты… ну, не знаю… хочешь что-нибудь передать со мной? Для твоих родных, которые живут неподалеку? Сообщить им, что ты умер?