— Ты позволила ему… Он укусил тебя.

Я прижимаю запястье к груди.

— Это не означает то, что ты думаешь.

— Нет? — Хотя он старается скрыть свое подозрение, в его голос все равно прокрадывается нотка трепета. — Тогда что же это значит? Он… он заставил…?

— Он ни к чему меня не принуждал, — быстро говорю я. — Он был… Жан, он был ранен, и ему нужна была моя кровь, чтобы исцелить его. Без нее он бы умер. Обмен кровью с вампирами не всегда… Это не обязательно должно быть…

— Не обязательно что? — Глаза Жан-Люка устремлены на мое лицо, и, проклиная собственную глупость, я беспомощно смотрю на него в ответ. Я не могу произнести это слово. Не могу. Все еще сжимая запястье, я молюсь сильнее, чем когда-либо прежде, — кому или чему, я не знаю, поскольку очевидно, что Бог оставил меня. — Селия, — предупреждает он, когда молчание становится слишком долгим.

— Это не обязательно должно быть… сексуальным, — заканчиваю я тоненьким голоском.

Он отшатывается, словно я дала ему пощечину. Когда по толпе проносятся шепотки, его челюсть сжимается, и я напрягаюсь, ожидая худшего.

— Значит, это правда, — холодно говорит он. — Ты действительно шлюха.

Низкий, угрожающий звук раздается из груди Михаля. Я чувствую его по всему позвоночнику, прижимаясь к нему, и снова качаю головой. На этот раз в знак предупреждения. Я не могу позволить Михалю напасть на Жан-Люка, а я не могу позволить Жан-Люку напасть на Михаля. Потому что если кто-то из них причинит боль другому, я не знаю, что буду делать, и потому что… потому что я заслужила этот гнев Жан-Люка. Заслуживаю. Я заслужила его боль. И потому что, как однажды сказали мне Лу и Коко, шлюха — это не самое худшее, чем может быть женщина. И все же…

— Ты не это имеешь в виду, — тихо говорю я ему.

Он насмехается и с горечью показывает на алое платье под плащом Михаля.

— А как еще это можно назвать? Две недели все королевство искало тебя, опасаясь самого худшего, страшась того, что мы можем найти, и где ты была? — Он крепко сжимает костяшки пальцев на своей Балисарде. — Развлекала местных жителей.

При этих словах его глаза переходят на Михаля, которая мрачно усмехается.

— Я не местный, Капитан, и это к вашему счастью.

Одесса резко пихает его локтем в бок.

Жан-Люк несколько секунд смотрит между ними — отвращение и тревога на его лице — прежде чем повернуться ко мне и прорычать:

— Кто он?

Мой рот открывается, чтобы ответить, но тут же закрывается. Как, черт возьми, я могу объяснить, кто такой Михаль, не раскрыв его секрет не только сотням зевак, но и целому отряду Шассеров, которые, что самое неудобное, носят серебряные мечи?

Почувствовав мою нерешительность, Михаль плавно делает шаг вперед.

— Поскольку я стою прямо перед вами, — говорит он своим холодным, как бы приятным голосом, — было бы невежливо не спросить меня напрямую. Конечно, любой жених Селии должен знать лучше. Однако, — Жан-Люк покраснел от оскорбления, — чтобы как можно быстрее закончить этот разговор, вы уже знаете, кто я такой. Селия вам рассказала. — Он слегка наклоняет голову, его черные глаза холодны и немигающи. — Я — Михаль Васильев, а это мои кузены, Одесса и Дмитрий Петровы. Мы прибегли к услугам Селии, чтобы отомстить за убийство моей сестры, которая, как я полагаю, является лишь одним из имен в длинном списке жертв. — Выпрямившись, он добавляет: — Не стоит удивляться тому, что Селия уже нашла ваше пропавшее тело и ваш пропавший гримуар, которые она обнаружила в Les Abysses, работая под прикрытием.

Тишина становится еще более глубокой после его слов, и я чувствую, как взгляды всех присутствующих в гавани падают на мое пунцовое платье.

— Михаль, — шепчу я, быстро моргая. Никто никогда… никто никогда даже не думал обо мне подобным образом, не говоря уже о том, чтобы озвучить это для сотен людей. Это не должно так много значить — он не говорит ничего неправдивого, — но мои колени все равно грозят подставиться под любопытные взгляды толпы.

Я не сломаюсь. Я не сломаюсь.

— В этом борделе, — бесстрастно продолжает Михаль, сцепив руки за спиной и расхаживая вокруг меня, — Селия обнаружила, что Бабетта Труссэ вовсе не мертва, а жива и здорова. Ведьма Крови инсценировала свою смерть, после чего украла ваш драгоценный гримуар и сбежала в объятия своей кузины Пеннелопы Труссэ, которая тайно укрывала ее в течение нескольких дней. Предположительно, обе женщины действовали по приказу человека, называющего себя Некромантом. Все это, разумеется, Селия расследовала, находясь совершенно вне поля вашего зрения.