Истон не счел меня смешной.

Я последовала за ним на кухню, оставив входную дверь открытой, пока он ставил холодильник рядом с холодильником. Он наклонился и открыл крышку, чтобы начать выгружать содержимое, но я отмахнулась от него.

— Я позабочусь об этом.

— Хорошо. — Он встал и вышел на улицу.

— До свидания, — крикнула я ему вслед, затем переключила свое внимание на холодильник. — Я тоже рада была тебя видеть. И спасибо. Я действительно отлично поработала над уборкой. Как любезно с твоей стороны, что ты это заметил.

— Разговариваешь сама с собой?

Я вздрогнула, услышав голос Истона.

— Я думала, ты ушел.

Он поднял сумку в воздух.

— Вино. От бабушки.

— Кэрол понимает меня. — Я встала, взяла у него сумку и поставила ее на прилавок. Затем подождала, предполагая, что на этот раз он действительно уедет, если только в его грузовике не окажется еще подарков.

Но он не уходил. Истон вошел в гостиную и, оглядевшись, провел рукой по своим густым мягким волосам. Он сменил свою обычную клетчатую рубашку с длинными рукавами на облегающий теплый костюм. Текстурированный хлопок обтягивал его бицепсы, демонстрируя силу рук. Он подчеркивал его торс и плоский живот.

Если бы он только улыбнулся, хотя бы немного, он стал бы невероятно красив. Грубоватость и стоицизм были присущи Истону. Этот мужчина был вызовом и загадкой. Его серьезное самообладание ничем не выдавало его, и это заводило такую женщину, как я, которая наслаждалась тяжелой борьбой.

За неделю, проведенную здесь, я узнала, что у него нет жены или девушки, но я не сомневалась, что местные дамы падают в обморок от его суровой, мрачной внешности. Но улыбка… Черт, я хотела увидеть эту улыбку.

Я видела ее однажды — одиннадцать лет назад, когда он затащил меня в свою постель, и с тех пор не забыла ее.

Улыбка Истона была бесподобной. Она была редкой. Возможно, она была таковой потому что он дарил ее очень немногим людям.

— Здесь действительно стало хорошо.

Я прижала руку к сердцу и изобразила удивление.

— Это был… комплимент? Ты на самом деле сказал мне что-то приятное?

Его губы сжались в тонкую линию.

— О, расслабься. — Я повернулась к шкафчику и открыла тот, где раньше видела бокалы. — Не хочешь остаться на бокал вина? Или пять минут в моем присутствии раздражают тебя настолько, что ты оставишь меня в покое на неделю?

— Я не пью вино.

— Конечно, не пьешь. — Вероятно, ковбойские обычаи запрещают пить что-либо, кроме молока, воды, черного кофе, пива и неразбавленного виски.

— Но я выпью стакан воды.

Серьезно? Я шутила, когда приглашала его. С чего бы ему принимать приглашение? Что он задумал? Я не спрашивала, наполняя его стакан из-под крана, но не спускала с него глаз, пока откупоривала бутылку «Каберне». Позже я поблагодарю Кэрол за то, что она положила открывалку в мою сумку.

— Держи. — Я протянула ему воду и присоединилась к нему в гостиной.

Истон взял ее и сел на диван, закинув одну длинную руку на спинку. Затем он приподнял лодыжку, перекинув ее через колено.

— Чего ты хочешь? — Я села в кресло и сразу перешла к делу. Истон был здесь не для того, чтобы быть дружелюбным.

— У-хо-ди.

— Ты исполнишь свое желание через три месяца.

Он изучал меня, его взгляд был полон вопросов.

— Что? Никаких напоминаний о том, что у меня ничего не получится? — спросила я.

— Нет. Ты знаешь, что я чувствую.

— Да, ты предельно ясно выразился. Так что я бы сказала, что мы в тупике.

— Думаю, да. — Он осушил свой стакан тремя большими глотками. Движение его кадыка завораживало.

Я ожидала, что он уйдет с пустым стаканом, но он снова остался сидеть, еще глубже вжавшись в диван.

— Тебе разве не нужно куда-то идти?

— Нет. — Он оглядел комнату, его взгляд охватил все вокруг. — Когда мы с Кэшем были маленькими, папа брал нас сюда с собой в поход. Он был только для мальчиков. Мы ходили на рыбалку к ручью. Он разводил костер, и мы устраивали пикник на улице. Я сто лет не был внутри. Каждый раз, когда возвращаюсь, он кажется мне меньше.

Зачем он мне это рассказывал? И снова я не сформулировала свой вопрос. Потому что, когда Истон не огрызался на меня и не рявкал что-нибудь снисходительное, я впитывала каждое его слово. Особенно если это было связано с его детством.

Потому что его детство было моей мечтой.

— Ты знаешь, как этим пользоваться? — Он указал пальцем на дровяную печь в углу.

— Э-э-э… — Я огляделась, ища на стенах термостат. Его там не было. — Нет. Я… нет.

— Я покажу тебе.

— Я могу разобраться сама.