— Я думала, что все в основном поголовно за имперским гражданством гонятся. Иначе выше капитана все равно не подняться.

— Да это не обязательно. Можешь отслужить хоть все двадцать пять рядовым или сержантом, и в ус не дуть. Можешь пахать годами, чтобы был шанс подняться по службе выше. А можешь подлизаться к начальству, чтобы себе должность получше выбить. Тем более, все равно раньше, чем черед пятнадцать зим службы на гражданство провинциалы претендовать не могут. Только в каких-то исключительных случаях.

— Ну ты вот всего за шесть зим стал Хранителем Чести, — поддела его я. — Мне стоит спрашивать, кого ты «задабривал», чтобы так взлететь?

Я ожидала, что Лео по привычке отшутится в ответ, но он внезапно стал пугающе серьезен.

— Ты не знаешь, сколько мне пришлось трудиться, чтобы доказать, что с моим именем стоит считаться не только потому, что я «аристократишка из захолустья», — глаза Лео странно блеснули, а в голосе прошелестело предостережение, которое сразу же осадило меня.

— Прости, я не хотела тебя задеть… — пролепетала я. — Поверь, я очень горжусь тобой и ничуть не сомневаюсь, что всего что ты добился — заработано тяжким трудом.

Постепенно мы перешли от бесед о Столице к рассказу о минувших годах, но тут мой рассказ был скуп на подробности. Даже когда я писала брату в Столицу, всегда мой рассказ был пересчетом бесконечно тянущихся дней, полных будничной рутины, а то и вовсе праздной лени. Жизнь в обратном отсчете до дня, когда мне суждено было покинуть отчий дом, отмерялась лишь сменой сезонов. Сейчас, когда я перечисляла все это вслух, что даже становилось досадно от того, что я так бесполезно прожигала жизнь день за днем.

Потом пришла моя очередь расспрашивать брата о его прошедших годах, о которых я знала ничтожно мало. Рассказ парень вел осторожно, со знакомой манерой — старался не взболтнуть ничего лишнего.

— В Кадетском корпусе первое время было тяжело. Я сразу же нашел себе компанию ребят из Домов Торвальд, Традсон и Мунридж. Я думал, что мы все вместе пойдем дальше, тем более они сами горели желанием сделать карьеру в Империи, но… — он раздраженно повел плечами. — Стоило их отцам пообещать им хорошую долю наследства или хорошую партию на выданье, так через два года их и след простыл… Так я и подружился с теми, кто больше ценил возможности, которую дает военная карьера, и больше не сомневался в своем выборе.

— Ты ни разу не писал мне об этом, — голос мой был немного обиженным из-за того, что брат за все годы нашей переписки ни разу не упоминал о своих терзаниях.

Все это время я тешила себя уверенностью, что брат решил с самого начала решил пойти по хоть и не слишком почетному для маркиза пути, но хотя бы чтобы не прозябать в тени старшего брата всю свою жизнь.

— Я… не был уверен, что поступаю правильно по отношению к своему Дому, — слова комом встали поперек его горла. — Но потом, когда пробыл здесь почти год, я вспомнил детские годы, когда мы еще жили здесь с…

Он не договорил, виновато запнувшись, но я и так прекрасно знала, о чем он. Пальцы с силой стискивали ткань платья. Выходит, за девять зим Мар-де-Сеаль так и не смог стать Леонарду настоящим домом. И теперь становилось очевидным, почему на самом деле брат предпочел суровые столичные нравы безмятежности далекого южного побережья.

Лео быстро продолжил, оставив позади момент, что вызвал у нас обоих неприятный жгучий осадок, и продолжил свое повествование. Он рассказал, что попал сначала в Серую гвардию сержантом, потом отслужил вместе с Александером Вибером и неким Аурелием Санторосом, выходцем из купеческого сословия среднеземцам из префектуры. Однако вскоре заметное имя Кустодес не осталось без внимания, и начался быстрый карьерный взлет.

За два с лишним года, дослужившись до капитана, Лео побывал и в охранявшем столицу Втором Легионе, потом в Шестом, отвечающим за префектуру Сектум, а последние полгода, перед тем как попал в преторианцы, отслужил на границах с Набелитом в рядах Девятого Легиона. Именно там его заметил трибун Маркус Веруксас, некогда служивший вместе с Эстебаном.

— Маркус предложил пойти к нему в декурию. Поручился, что поможет с комиссией на получение статуса гражданина. Однако сказал обдумать хорошенько это решение, не торопиться. Все же я всего семь зим отслужил. Так-то, конечно, два с лишним года, но после выпуска из Кадетского корпуса, если дворяне решают дать присягу, пятилетнее обучение сразу засчитывают в общий стаж. Так я и попал обратно в Столицу… О, вот мы и приехали.

Экипаж высадил нас в начале широкой облагороженной аллеи. Креациум был почти полностью пешеходным районом — имперцы справедливо считали, что район созидания существует для меланхоличных прогулок, наслаждения прекрасными видами в тишине и покое. Единственным доступным транспортом были гондолы, которые осенью то и дело юрко вылетали из тоннелей как водомерки. Зимой, когда каналы промерзали, извозчикам разрешалось заезжать чуть глубже на остров.

Погода стояла чудесная, и я вдохнула солоноватый воздух всей грудью. Лео подставил мне оттопыренный локоть, и, сразу же поняв намек, я ухватилась за него. Так мы начали мерно шагать вдоль сторожащих покой прогуливающихся горожан вековых деревьев. К величию и искусности зданий я уже попривыкла, а вот укутанные покрывалом свежевыпавшего снега статуи из белого мрамора — другое дело.