— Чего ж хорошего в этом? Разве вам не хуже, если у Веаса начнется конфликт с Империей?

— Это доставит ряд сложностей, но в перспективе… — на лице разбойника легла зловещая тень. — Пока внимание Домов будет обращено к этому скандалу, Синдикату проще будет проворачивать свои дела, не привлекая лишнего внимания.

Музыка закончилась, и пират резко отстранился.

— Спасибо за этот танец, морская принцесса, — он галантно поклонился и коснулся губами моей руки. Из-под полов шляпы проблеснули желтые огоньки. — Мы с вами еще встретимся.

Я не успела ничего сказать, как мужчина шагнул в толпу, и тут исчез из моего поля зрения, словно бы его и не было. Неожиданная встреча с Марком и полученные от него сведения — все это наваливалось на плечи, давило, не давало покоя. Чувство вины гложило и грызло, но мысль о том, что теперь я так близка к желаемым ответам на наши вопросы, притупляла его. Только бы найти друзей, рассказать им все, поскорее приступить…

— Какая встреча, надо же!

Ох… Вот только его сейчас не хватало. Я тяжело вздохнула.

— С праздником Единения, капитан, — пробурчала я слова приветствия, абсолютно не готовая к общению с Александером.

Вибер горделиво вышагивал вперед в парадном сером мундире из мягкой кожи, украшенный изящными металлическими вставками. Плечо прикрывал плащ с перевязью, скрепленный брошью с гравировкой его нового звания.

— И вас, госпожа, — он остановился в паре шагах от меня. От меня не укрылся его скользнувший к вырезу платья быстрый короткий взгляд, где, благодаря мастерству портного, подкладки добавили объема там, где его отродясь не было. Но сейчас мне было уже все равно, чтобы как-то на это реагировать.

— Удивлена вас тут увидеть, — холодно сказала я. — Ваш первый выход в высшее общество?

— Угадали, — судя по всему, настроение у гвардейца было приподнятым, и он пропустил мою поддевку мимо ушей. — Масштабы впечатляют, но если я еще хотя бы пять минут продолжу выслушивать все эти высокопарные россказни, лично сброшусь с Масерии. И как вы только терпите это всю свою жизнь?

Однако заметив, что я никак не реагирую на его колкие замечания, насмешливая улыбка сползла с лица Вибера. Он смотрел на меня озадаченно.

— Что, сегодня без наших практик во взаимном острословии? — поинтересовался капитан, тут же получив в ответ тяжелый хмурый взгляд. — Мне оставить вас?

— Только если у вас не найдется пара-тройка бокалов сливового вина.

Вибер хмыкнул.

— Ну, это мы сейчас исправим, — не успела я что-то сказать, как Вибер исчез, а потом почти сразу появился с двумя бокалами с золотисто-янтарным напитком, и протянул один мне.

Я выхватила бокал из его рук, и почти махом опустошила. Сейчас мне было уже все равно до осторожности. Лишь бы в груди перестало давить, а голос совести наконец-то умолк.

— Что, тяжелый день? — с насмешливым пониманием поинтересовался Вибер, наблюдая, как я отдаю бокал проходившему мимо слуге.

— Не то слово, — арраканское фруктовое вино было чуть крепче, чем красные веасийские вина. Стало чуть легче.

— То-то я смотрю, что вы сегодня весь вечер чуть ли не нарасхват. Думал, что не улучу момента завести светскую беседу.

— О, капитан думал обо мне? Я польщена, — съязвила я, копируя манеру собеседника, чем вызвала у того довольную усмешку.

Вибер не торопился отвечать взаимным уколом, с какой-то странной веселостью попивая вино. Он явно уже достаточно выпил, иначе бы зачем ему стоять здесь вместе со мной? Однако бдительности я сбавлять не намеревалась:

— Что вы на этот раз задумали, капитан? Очередная историческая справка? Беседа о музыке? Или, может, хотите пригласить на танец?

— Что, так плохо танцую?

— Попрактиковаться не мешало бы. Сразу видно, что недавно учились.

Он вздохнул с какой-то наигранной досадой.

— Ну, меня этому в детстве не учили, как вас. Приходится все эти бесполезные навыки получать уже на ходу. А то какой же из меня старший офицер без знания этикета? Не деревенщина же все-таки.

Я смерила презрительным взглядом напыщенного самодовольного капитана, явно получающего удовольствие от того, что смог попасть гостем на столь важный прием наравне с дворянами. Впрочем, пока Александер не досаждал, мне было все равно на него — пусть тешится своим жалким тщеславием.

— Еще? — спросил останец, когда и его бокал наконец-то опустел.