Фаллион мог только представить, что два растения объединились, создав нечто лучшее, чем в любом из миров. Существовали ли когда-либо светлые ягоды, как он решил их назвать, в Едином Истинном Мире, он не знал, но ему нравилось думать, что они существовали.

Рианна собрала дюжину ягод и долго несла их на ладони.

Только когда они той ночью остановились в скалистом гроте, защищенном с трех сторон камнями и сверху огромной сосной, Фаллион выдвинул теорию своей усталости.

Они нырнули в черноту грота, места, которое было бы решительно легко защитить от стрэнги-саатов. Джаз бросил свой рюкзак, упал на подстилку из сосновых иголок и драматично сказал: Я мертв.

Фэллион смахнул ветки с мшистой грядки. Из ближайшего куста вылетел светлячок, затем засияли другие, превратившись в огоньки, которые танцевали и кружились среди деревьев.

Рианна отложила свои светлые ягоды, но Фаллион увидела, что они увядают.

Именно тогда пришло осознание. — Конечно, ты мертв, — сказал Фэллион Джазу. — И я, и Рианна тоже.

Рианна остановилась и посмотрела на него из тени, как и Тэлон. Мы все трое мертвы — по крайней мере, мы были в этом мире.

Что ты имеешь в виду? — спросил Тэлон, стоя над ним, как громадина.

Коготь, ты сказал, что люди почти исчезли из этого теневого мира. Сколько осталось? – спросил Фаллион.

Тридцать восемь тысяч.

Тем не менее, в нашем мире их были миллионы, — сказал Фаллион. Коготь, мне было интересно, почему ты присоединился к своей тени, но мы этого не сделали. Теперь я понимаю. У нас здесь нет теневых личностей.

Остальные пристально смотрели на него, а Фэллион говорил торопливо, думая вслух. На нас с Джазом охотились еще в детстве, еще до нашего рождения. Рианна тоже. В этом мире другие наши я не смогли выжить. Вот почему мы чувствуем себя такими мертвыми.

Наступило долгое молчание. Ты меня пугаешь, сказала Рианна. Она села на неустойчивые ноги, чуть не упав от изнеможения.

Если бы мы умерли в этом мире, разве мы не помнили бы хотя бы часть нашей жизни? — спросил Джаз. Разве мы не должны помнить, что были детьми?

Пыль помнит? — спросил Тэлон.

Воцарилось продолжительное молчание, пока Фэллион обдумывал последствия. Он задавался вопросом, есть ли у него вообще история этого мира. Умер ли он, или это был один из его предков? Возможно, он никогда не рождался здесь.

— Фэллион, — спросила Рианна с растущим беспокойством. Вы пришли на этот квест, потому что хотите исцелить мир, объединить теневые миры в один совершенный мир. Но рассматривали ли вы возможность того, что в этом мире, возможно, никто из нас не существовал бы?

Теперь мы чувствуем себя полумертвыми, — сказал Джаз. Умерли бы мы, если бы все миры были связаны?

Фаллион понятия не имел.

Если я свяжу миры, исцелю их, — размышлял Фаллион, — возможно ли, что я буду делать это для других, а не для себя?

А как насчет таких несчастных душ, как я? Обрек бы я их на забвение? Или мы все будем жить, до предела заполняя единый мир?

У него не было ответов. Но внезапно он понял, что ему нужно прекратить свои поиски по исправлению миров. Уже много лет он чувствовал себя мотивированным. Но теперь ему нужны были ответы, прежде чем он сможет продолжить.

Коготь, — спросил он. Есть ли в городе Лусаре Хранитель Земли, волшебник, с которым мы можем поговорить?

Тэлон на мгновение задумался, затем кивнул. Сизель — его имя. Наши воины сильны, но я думаю, что именно его силой больше, чем какой-либо другой, город сохранился.

— Тогда мне придется поговорить с ним, когда мы доберемся до города, — сказал Фаллион.

На этом вечеринка завершилась, Рианна прижалась к Фаллиону. Тэлон взял на себя первую вахту. Казалось, все надолго погрузились в свои личные мысли, и вскоре Фэллион услышал, как Джаз начал храпеть, а Рианна погрузилась в прерывистый сон.

Той ночью Фэллион лежала в постели во мраке деревьев, и краткие вспышки светлячков были почти единственным источником света.

Между ветвями деревьев светилось несколько звезд. Мать научила его, что звезды — это всего лишь далекие солнца, а вокруг них дрейфуют такие миры, как его. Он задавался вопросом, на что похожи миры, окружающие эти солнца, и задавался вопросом, может ли где-то там, наверху, одно из его теневых я смотреть сверху вниз на его собственный мир.