Лёгкое головокружение спутало все мысли… это что, гипноз? Потрясла головой и удивлённо уставилась на Светлого. Зачем? Что ещё ждать от магического ящера? Чего он добивается? Быстро натянула обувь и встала.

— Всё в порядке, спасибо. Я хочу поговорить с братом или это теперь под запретом?

Дракон вздохнул, улыбка померкла, в глазах появилась печаль. Медленно встал, кивнул в сторону, где стоял брат, и, молча, ушёл к костру. Не стала мешкать, бросилась бегом к Антору, раскинувшему руки для объятий.

— Скажи, почему? Почему они это делают? Нам же больно! — спрашивала с отчаянием в голосе, не заботясь о слухе дракона, вцепившись в Антора, заглядывая в глаза. — Не молчи, Анти! Расскажи мне всё, прошу!

Брат гладил по голове, по спине, вытирал слёзы, кивал и… молчал. В его глазах блестели слёзы и такое же отчаяние. Он не знал… что так будет. В душе поселилось чувство, что нас предали. Предали те, в кого верили много лет. Михар должен был знать, но не сказал, не предупредил, не подготовил! Почему?

— Зачем так… так жестоко? — это был последний вопрос.

Волна обиды, беспомощности, непонимания накрыла с головой, отчего сдерживать рыдания уже не было сил. И плевать на всех вокруг! Если добивались этого, пусть смотрят. Спрятала лицо, уткнувшись в пахнущую дорожной пылью рубашку брата, всхлипывала и тихо подвывала. А хотелось кричать, ругаться матом и драться! Белая… ты самый лучший из всех драконов!

Если бы знала свои возможности, было бы легче, а так… Те книги, дневники брата, куда он записывал всё, что узнавал о драконах, оказались с непроверенной, порой слишком преувеличенной информацией. Михар сердился, когда видел их в моих руках, но сам при этом ничего не рассказывал. Лишь однажды, пресекая мои просьбы, заявил, что про драконов должен рассказывать дракон и только дракону.

Антор увёл с поляны в тень странных деревьев, похожих на длинные толстые одеревеневшие лианы. Растения будто пытались самостоятельно без опоры вытянуться к небу, но под тяжестью веток и широких толстых листьев опять опускались на землю, причудливо изгибаясь вдоль всего ствола, переплетаясь с соседними, а тонкая верхушка вновь тянулась вверх.

На поляне царила тишина, даже кони не фыркали, а ведь отошли лишь в тень первых деревьев. Сели верхом напротив друг друга на один из стволов. Брат долго не мог начать разговор, прижимал, гладил по голове, целовал руки, вытирал слёзы. При этом его била дрожь. Он вёл себя так, будто не виделись год, или наоборот, что гораздо страшнее, расстаёмся навсегда…

— Анти, что происходит? Что с тобой? — прошептала, поймав его лицо ладонями, заставив смотреть в глаза.

— Прости… прости, Беляна! Прости меня, мою семью, прости… — казалось он сам сейчас заплачет. — Ты была сильно изранена, слишком слабой… потеряла память… Знали, что не имеем права скрывать, но отец хотел только вылечить, ждали, когда вернётся память… А потом…

— Что потом?.. — теперь уже сама вытирала брату слёзы.

— Потом… сами бы отвезли к королю драконов… — Антор закрыл глаза, покрутил головой, не соглашаясь со своими словами.

— Ты ведь не это хотел сказать, да? — потрясла парня за плечи. — Анти, пойми, мне надо знать всё, чтобы понимать, что происходит вокруг, даже чтобы понять себя. В день, когда меня спасли, я родилась второй раз… с совершенно чистой памятью. Анти!

— Понимаю… — кивнул и притянул, окончательно усаживая к себе на колени. Посыпались страстные поцелуи — лицо, шея, руки. Несколько раз замирал перед губами, но в следующий момент горячо впивался в мою ладонь. — Как же это тяжело…

— Что?.. — шепнула, задыхаясь.

— Отец уверял, всё дело в магическом дурмане, который испускает дракон к тем, кого любит. Это особенность всех драконов, — Антор прижался щека к щеке и зашептал. — Но поверь, я полюбил с первых мгновений, как увидел тебя в реке.

— Верю! — всегда знала и чувствовала. — Но почему мы не можем быть вместе?

— Древний закон королевства Золотых гор запрещает брак между мужчиной-человеком и женщиной-драконом. А ты… — Антор тяжело вздохнул. — А ты единственная Лунная — Глава нового рода. Драконы будут драться за право быть рядом. Твоя защита от них это Светлый. А я просто человек… и умру без тебя…

— Нет! — подскочила, но вновь была поймана и прижата.

— Отец сказал, если выдержу, не сломаюсь, не сойду с ума месяц без тебя то… буду помнить и любить, как человек. Без магического дурмана…

Антор уже не дрожал, ласково гладил по волосам, улыбался, стал прежним — добрым, спокойным, старшим братом. Магический дурман… надо же… Получается я в этом мире живой ходячий наркотик! Наркотик?! А как же Михар? А Димир и Шор? А беременная Вета и бабушка? Их тоже будет ломать и корёжить, как Антора?!