Хм… Кажется, я всё же усмехнулась.

– Уверен, что хочешь знать правду после того, что сделал? – уточнила, прищурив один глаз, но не поворачивая головы.

– Никогда ещё не был так в чём-то уверен.

– Рядом с тобой я чувствую только одно – желание если не убить, то хотя бы больно треснуть. И это, дракон тебя дери, правда!

Ума не приложу, что такого смешного сказала, но над ухом раздался хохот. И в этот миг над нами будто стало светлее.

Нет, не от очаровательной улыбки Правящего принца, разумеется. Свет огненным потоком лился на нас сверху. С небес. Он прошёл сквозь всё тело и остановился на руке.

Лоэтар шевельнулся и ещё крепче прижал меня к себе, на этот раз обхватив за грудь и плечи. Объятия были настолько сильны, что стало практически невозможно дышать. И почти сразу обжигающая боль поползла по руке вверх от тыльной стороны ладони к локтю.

Не в силах терпеть, но и не желая выглядеть в глазах принца слабачкой, стиснула зубы. Зажмурилась и тихо зашипела, мечтая лишь о том, чтобы всё это как можно скорее прекратилось.

А когда боль стала невыносимой, и мне показалось, что я вот-вот умру, не выдержала и заорала:

– Да твою…

Одним рывком Лоэтар вновь развернул меня, заставляя испуганно распахнуть глаза, и впился в губы каким-то диким, необузданным поцелуем. Кусая в приступе животной ярости.

Я ощутила лёгкую вибрацию воздуха и услышала:

Что ждёт в пути – предрешено,

Хоть знать о том вам не дано.

Пустых обид слаба стена –

Не разделит, коль Связь прочна.

Так пусть огнём любви искрясь,

Сплетенье рук покроет Вязь.

Остров пропел песню нашей с Лоэтаром судьбы.

Свет благословения Предков затухал и больше не причинял боль. Поцелуй, к сожалению, тоже закончился.

Взглянула на руку принца, всё ещё покоившуюся на моём плече. На коже горел, сплетаясь витыми линиями стебля и лепестков, огненный цветок обриккс. Перевела взгляд на свою руку и увидела мерцающий контур точно такого же рисунка.

Почему-то именно сейчас в памяти всплыли строки из письма, оставленного постояльцем комнаты номер восемь после отъезда из трактира: «обрикксы не просто цветы, которые мужчина дарит невесте. Они ещё и знак королевского рода». Лоэтар множество раз признавался мне, кто он. Но я оставалась глуха и слепа.

Свадебным Алтарь пришёл в движение и начал опускаться, постепенно уходя в воду. Голова пошла кругом, и я поняла, что выскальзываю из объятий принца. Или это он ускользал от меня?..

Прежде чем окончательно потерять связь с реальностью, почувствовала, как сильные руки всё же успели удержать…

***

Первым, что увидела, когда очнулась, было размытое пятно лица принца совсем близко. Туман перед глазами потихоньку рассеивался, и контур приобретал более чёткие очертания. Лоэтар бледный, как дохлый гролан, присел рядом и провёл ладонью по моей щеке.

– Как себя чувствуешь? – спросил он с тихим беспокойством, трогая лоб и пытаясь нащупать пульс.

Выглянув из-за его плеча, проглотила язвительное замечание, касающееся его заботы. И того места, где видела и эту заботу и его самого.

Мы находились в летящем прочь от Поющего острова флайере.

– Что случилось? – слова как обычно опередили мысль. Поэтому прежде чем Лоэтар ответил, я, кажется, уже и сама обо всём догадалась.

– После того как остров признал нашу Связь, а свет благословения Предков подтвердил её свадебной Вязью на руках, ты потеряла сознание, – подтвердил Правящий принц мою догадку. – И поскольку Алтарь начал погружаться под воду, пришлось перенести тебя в лодку и держать на руках, пока плыли. А сейчас ты пришла в себя, – он аккуратно прочертил ломаную линию указательным пальцем по моей руке. Там где ещё недавно горел цветок. – Было очень больно?

– Не больнее, чем когда твой Дракон выжег клеймо, – одёрнула руку и, чтобы уйти от щекотливой темы, спросила: – Мы летим во дворец?

Признаться, мне не очень хотелось возвращаться. Ведь теперь Лоэтар на правах мужа мог потребовать близости. А я не была готова.

– Пока ещё не во дворец, – прозвучало неожиданно, но очень вовремя. Потому что моя внутренняя паника постепенно разрасталась. – Сначала хочу показать тебе кое-что. Моё тайное убежище, где я прятался в детстве, каждый раз, когда не хотел, чтобы меня нашли.