За три часа Копылов умудряется нажраться до невменяемого состояния. Не дожидаясь, когда он вырубится прямо за столом, загружаю друга в тачку и отвожу в элитный ЖК недалеко от центра, сдав мертвецки пьяную тушу в хрупкие руки его смазливой подружки. Да-да, сам в шоке, что она существует. От Серого я о ней никогда не слышал. Впрочем, он тоже о Варьке ничего не знает. Вот такая странная у нас дружба.

До закрытия цветочного салона остается почти четыре часа. Два из них уходит на посещение родильного дома, где лежит Маша. Там снова сталкиваюсь с оравой родственников, оккупировавших больничный коридор. Мама выглядит гораздо лучше, чем вчера, но в глазах вся боль мира, от которой у меня щемит сердце. Обняв ее за плечи, спрашиваю, можно ли заглянуть к Маше.

– Сейчас тихий час. Посещения запрещены. Только через двадцать минут запустят, – тусклым голосом отвечает она. – Так волнуюсь за Машеньку и Евочку. Девочки мои, слабенькие совсем…

– Все будет хорошо, мам, – уверенно говорю я, окидывая взглядом собравшихся.

Марка среди них нет. Вики по понятным причинам – тоже. Остальные в сборе. Солнцев держится особняком и заметно нервничает, но это связано не с присутствием внушительной группы поддержки его жены, а с тревогой за Машу.

У нее с детства серьёзные проблемы с сердцем, несколько операций, тяжёлая реабилитация и регулярные обследования. Из-за врожденного порока ей пришлось распрощаться с мечтой о карьере балерины. Беременеть тоже было очень рискованно, но Машка никого не спросила, протянув с новостью до позднего срока.

В итоге стресс и стремительные роды ослабили ее здоровье, но раз врачи заверяют, что ситуация под контролем, я склонен им верить. Машка отвоевала шанс на полноценную семью. Она у нас боец, хоть и считает иначе.

– Ты успел, куда хотел? – неожиданно спрашивает мама.

Удивительно, что в безумной кутерьме вчерашнего дня, она запомнила, что я куда-то спешил.

– Не совсем. Сегодня попытаюсь еще раз успеть, – тепло улыбаюсь, глядя в зеленые глаза с сеточкой воспалённых капилляров.

За эти два дня морщин на ее лице прибавилось и седых волос стало больше. Она словно погасла изнутри, но не выгорела дотла. Мама только с виду маленькая слабая женщина, но за хрупкой внешностью спрятан стальной стержень, и ей есть ради кого жить. Она выдержит этот удар и станет еще сильнее. Я в этом уверен.

Поддавшись порыву, обнимаю ее крепче и целую в щеку. Как в детстве. Я был очень ласковым сыном, и мама часто шутила, что моим будущим подружкам несказанно повезет. Тут она не угадала, но мои женщины никогда не жаловались. Их полностью удовлетворяло то, что есть.

– Ты уж постарайся, Максим. Я очень хочу с ней познакомиться.

Растерянно моргнув, замечаю лукавые огоньки в маминых глазах.

– Вика мне рассказала про твою Варю, – поясняет она. – И про свои сомнения. Ты не слушай сестру, Максим. Поступай так, как велит твое сердце. Если оно выбрало ее, борись и не отступай. Не бывает нерешаемых ситуаций. Любовь – главное движущее чувство, а без него… Без него мы просто барахтаемся от берега к берегу, впустую теряя время. Поверь, отец сказал бы тебе то же самое.

– Я верю. Спасибо, мам, – севшим голосом отвечаю я, чувствуя, как к горлу поступает комок. Я только сейчас осознал, насколько сильно нуждался в этих простых и понятных словах. И мне впервые не хочется прибить Вику за то, что распустила свой длинный язык.

За час до закрытия паркую тачку на стоянке возле ТЦ, рядом с которым находится Варькин салон. Решив не ждать до самого закрытия, быстрым шагом направляюсь к небольшому павильону со стеклянными стенами.

Мелодично звякает дверной колокольчик, когда я уверенно захожу внутрь. Покупателей нет, а выбора цветочных композиций и букетов – море. Вдыхая насыщенный цветочный аромат, оглядываюсь по сторонам в поисках Золушки и, не обнаружив, двигаю прямиком к стойке, из-за которой мне приветливо улыбается невысокая полная шатенка средних лет с табличкой: «Инга. Флорист-консультант».

– Добрый вечер. Для кого выбираете цветы? – медовым голосом интересуется совсем не та, кого я ожидал тут увидеть.

– Добрый, – сухо киваю, не расщедрившись даже на дежурную улыбку и перехожу сразу к сути: – Варвара Богданова здесь работает?

– Варя? Да, здесь. – кивает флорист Инга, с любопытством рассматривая меня с головы до ног.

– И где она? Можете, позвать?

– Так… я ее отпустила, – теряется женщина. – Минут сорок назад. Она неважно себя чувствовала, и ее молодой человек забрал.

Что, блядь? Это дебильная шутка или Варька свою напарницу успела подговорить? Какой к херам молодой человек?

– Кто забрал? – непроизвольно повышаю голос, испытывая острое желание садануть по стеклянной витрине кулаком.

– Ну… жених ее. Из Парижа. Владислав, кажется, – огорошивает меня шатенка. – А вы ей кем будете?

– Тоже жених. Из Парижа, – мрачно цежу сквозь зубы, ошалело переваривая услышанное.

Сука, я же как чувствовал, что нужно раньше приехать.

Варя, твою мать. Как так-то? Не наврала, значит, про своего злоебучего гондона.